Ценность человека

Как определяется ценность человека? Существует ли ли она в безусловной форме или выдается только по заслугам? По каким именно? Что конкретно человек должен был бы совершить и когда, чтобы признать себя ценным? Или существует некий источник ценности, совершенно не зависимый ни от каких внешних достижений и нужно его лишь найти внутри? Ответы на эти вопросы вы и найдете в статье.

 

Ценность человека и культурный фон

Вопрос человеческой ценности не может никак обойтись без культурного фона, то есть, тех ориентиров, что есть в любой цивилизации от самого начала. Понятно, что в начале они бывают «хоть какие-то» (нередко довольно простые), но и в них есть основные идеи по поводу ценности человека как такового, его жизни, личности и проявлений (а особенно — созидательных).

Базовые «заповеди» в духе «не убий» с нравоучительным историями, на примерах которых в начале развития культуры обычно доносят эти постулаты, есть в мире любого спектра. И темным творцам совершенно не нужно, чтобы едва появившиеся люди поубивали друг друга в угаре собственных чувств, которыми пока не умеют в достаточной мере управлять.

Можно сказать, что фундаментальная ценность человека так или иначе прописана в любой цивилизации, однако от спектра мира очень зависят детали, из которых потом немало вытекает в воспитании детей, а значит, в их человеческих характерах (которые формируются все же не только под воздействием высших я), и поступках, которые, особенно в молодости, может провоцировать среда в куда большей степени, чем это происходит у сколько-то повзрослевшего человека.

Здесь, на Земле мы имеем весьма печальный «анамнез». Раннее устройство общества, понятно, будет нуждаться в лидерах и вдохновителях развития. Поначалу, у совсем первобытных людей это наставники (как правило, развитая цивилизация, чьими руками все это человечество и возникло).

Потом, когда люди хоть сколько-то научились с собой обращаться и усвоили какие-то основы взаимодействия со средой, научились хотя бы в целом себе не вредить, заботиться о теле на уровне основных правил гигиены и рациона, получили основы медицины и картины мира, как-то уложили в себя свою конечность и то, что за гранью телесной жизни может что-то быть, в первом приближении познакомились с выбором и его последствиями — приходит этап более самостоятельного развития общества.

Основными вдохновителями развития становятся уже высшие я посланников, прилично пожившие в других мирах, могущие через свои воплощения помочь дальше строить каркас знаний о мире, развивать материальную и духовную культуру и организовать само общество людей. Так появляются ранние структуры, в которых, конечно, всю эту кучу детей должны каким-то образом вести за собой более взрослые.

И в зависимости от спектра мира получаются очень разные варианты. А главная разность применительно к ценности человека — и есть эта первичная организация общества. В ней могут быть сразу сколько-то представлены права человека, а могут и нет.

Рабовладение и прочие подобные способы организации раннего сообщества, понятно, ценность эту особо не продвигают. Опыт множества цивилизаций не раз показывал, что при использования стратегии принуждения все развитие идет быстрее, хотя по-прежнему светлые творцы не разделяют правильность этой идеи и готовы жертвовать скоростью ради принципов, но в данном случае хочу упомянуть один интересный аспект.

Если мы посмотрим на ситуацию со стороны высшего я, то на деле жить такие жизни постоянно угнетаемых рабов мало кому всерьез понравится. Количество жизней, в течение которых это доходит до ВЯ, при этом может показаться огромным, а подобный темп — медленным до ужаса: уходят сотни, тысячи воплощений на понимание, что надо бы что-то сделать, чтобы из этого вылезти.

Но так или иначе это происходит: тем душам, кто активнее включаются в развитие, программа выбора воплощений действительно начинает выдавать сценарии со все более и более высоким общественным статусом, другими условиями жизни. Рано или поздно до некоторых действительно доходит простая истина: за развитие закон платит в любом случае и в любом мире.

Однако стимуляция откровенно так себе, хотя и работает. Потому что такие ранние формы общественного управления при этом серьезно подрывают значимость жизни человека и его личности. И из этого стирания индивидуальности, которое происходит в таких формах культуры, вытекает и вечно хромающая ценность.

Очень сложно, если люди привыкли в целом ощущать себя никем и ничем, а государство пытается сделать из них просто бессловесный ресурс, который оценивается по принципу «выжмем все, ни с чем не считаясь» и (много где распространенное поныне) «бабы новых нарожают». В этой картине одна жизнь — «невелика потеря».

Да, руками рабов можно было многое создать, построить, на этом в том числе держалась вся экономика тысячелетиями, как и сама организация — и до сих пор хватает тех, кто с этой формой жизни соглашается, будучи внизу этой пирамиды, просто потому что торговля свободой — тоже вполне себе распространенный ход среди людей, свою индивидуальность достаточно не познавших и легко меняющих блага выбора на призрачную безопасность, внешнюю организацию жизни и «гарантированную кормушку» (хоть она и скудная, зато та самая пресловутая стабильность).

В общем, разогнав культуру на принципах насилия, любой рулевой темного спектра потом рискует попасть в вырытую самому себе яму: если не сформирована достаточная ценность жизни/личности, то крайне сложно потом перевести общество на более демократические рельсы в плане организации. А без них не очень работает ни само дальнейшее развитие, ни тем более технический прогресс, который весьма важен для хозяев именно в этом мире.

Чем меньше оформленна в культуре ценность личности, тем медленнее рискует пойти развитие. Люди привыкают ждать, что за них решат, потому что они — «никто» и знать ничего не могут. Отсюда все бытовые, народные оформления таких процессов: «не жили богато, нечего и начинать», и разного рода вечно повторяемые ребенку с детства «да кто ты такой» и «куда уж тебе».

При этом мало кому сообщают, когда должна наступить стадия «я — кто-то ценный» (а не «никто»), и «теперь я могу/имею право». Скорее многие пласты общества так и остаются по сей день в состоянии «я никто» и «куда уж мне». При том, что некоторые структуры общества (вроде бы) ушли от рабовладения и крепостничества как формы организации, суть поменялась далеко не везде.

Формально в некоторых странах есть какие-то права, но на деле вспышки реального поощрения выбора и свободы — пока дело редкое и, можно сказать, единичное. Даже там, где сообщества именуют себя демократическими, хватает незамутненного рабовладения, только прикрытого более красивыми салфеточками.

Во многих случаях человеку продолжают внушать, что он — никто, и решать за него будет исключительно государство, а отношения с ним строятся исключительно как все то же доминирование/подчинение. «Я начальник — ты дурак».

Как в мелочах, так и в крупном. Достаточно вспомнить, что во многих «демократических» государствах человек по-прежнему не имеет права толком ничего решать о своем здоровье в обход «проверенных и безопасных», «специалистов», которые к нему подходят с теми же мерками: «Да что ты можешь знать о своем теле? Таблетку от головной боли не смеешь сам выбрать! Куда уж тебе»…

И ведь многие не протестуют: покорно ходят за любой потребностью в лечении просить высочайшее дозволение — например, купить капли в нос. Даже такой выбор считается недоступным для большинства людей. Регламентаций в «демократических» государствах сейчас оказалось едва ли ни больше, чем в тех, кто хотя бы не бил себя пяткой в грудь на эту тему.

Какого только абсурда я не увидел в тех странах сам, да и те, с кем общаюсь в принципе разбросаны по всему миру, поэтому сведений хватает. Государство продолжает общаться с большинством как с детьми, а если глубже посмотреть — так от рабовладения все это не далеко ушло.

Формально где-то выбор и предоставлен, а по факту разрешение надо испрашивать примерно на все: можно ли на своем участке вырастить помидоры? А огурцы? А забор можно построить (и какой высоты, если да?) А собачку можно привести? А какой породы, если да? И так далее, и тому подобное.

Достаточно вспомнить ковидные времена: ни о каком выборе не спрашивая, методом насилия всех закрыли дома, а потом начали принуждать еще и к весьма сомнительным процедурам. И сияло над этим, конечно, древнее: «Мы лучше знаем, как вам жить, мы будем вами распоряжаться так, как считаем нужным, а вы сами ничего не можете решить. Ну что вы на самом деле знаете, кто вы такие-то?» Сколько из большинства вообще попыталось возражать такому подходу? Все, думаю, в курсе…

Но самая главная мысль здесь вот в чем: ценность человека как таковая начинается с признания (и оформления в обществе) его самой главной характеристики — наличия свободного выбора и личности, отличной от других. А значит, уникальной, с индивидуальными особенностями, своим путем развития и способной (ну хотя бы в перспективе) распоряжаться собой в соответствии со своими установками.

И развитие цивилизации зависит очень во многом от того, как будет эта категория представлена в обществе, с какой позиции будут в этом смысле воспитывать детей, будет ли вообще поддержка индивидуальности, выбора, свободы, какая.

Но так как мы говорим именно об этом мире, то тут уже что имеем. А с другой стороны, есть в этом мире и борцы за свободу, проводники осознанности, призывающие оценить не просто жизнь как таковую, а сам феномен сознания, личности, и прежде всего как раз ее способность делать собственный выбор. Поэтому несправедливо говорить, что ни у кого нет шанса увидеть другой путь, а не просто следовать за какими-то очередным власть имущими, соглашаясь быть их ресурсом.

Но в массе у многих один и тот же старт: сначала ребенка мыслит как свой ресурс семья, побуждая только к одному — оправдывать ожидания родителей, потом его начинают использовать прочие структуры, прежде всего само государство, да и много общественных слоев внутри него используют все ту же тактику «ну кто ты такой», стремясь заранее отобрать у человека возможность выбора, внушая, что он — вообще лишнее, а «хорошо и правильно» — только когда ты послушно делаешь то, что тебе «спустили сверху».

И если кто-то со временем понимает, что тут что-то не то с этими рамками, и прав на выбор у него на деле больше, чем это ему хотели представить другие, то первое препятствие для самореализации уже понятно: длительное приучение человека к идее, что он ничего не стоит, а ценность его жизни имеет значение только для тех, кто хочет его использовать в своих интересах.

Чувство отсутствия значимости действительно проникает в людей, что называется, аж до печенок, и начинать с собой разговаривать как-то иначе, кроме «да кто ты такой?» — сложно, особенно поначалу. Но если человек понимает, что все же ростки его внутренних ощущений ценности не соответствуют тому, что ему транслируют извне, то начало осознаний именно здесь: никакие качества, заслуги, доказательства и прочие «оправдания» собственной жизни не могут отнять то, что у человека есть по умолчанию: свободу.

И именно с глубинного осознания того, что выбор как часть сознания, изначально присущ человеку, а его личность может себя выразить прежде всего через этот феномен, начинается дорога к осмыслению своей подлинной значимости для любого. Ты — личность когда ты можешь сделать выбор. Ты — ценность, когда ты готов воспользоваться собственной свободой, когда ты сам решаешь, как тебе жить.

И от этой «печки», собственно, начинается любая человеческая ценность в собственных глазах, да и в глазах общества. Правда, в нашем мире за эту ценность придется побороться.

Две составляющих самооценки: безусловная и заслуженная

Исходная точка человеческих отношений с самим собой имеет два полюса, и здесь они (по крайней мере пока) представлены в своих радикальных варианта. Это либо зашкаливающее величие, либо такой же глубины ничтожество.

Почему так — это довольно просто. В целом большинство здесь мыслит человека как ресурс, грубо говоря, жратву, можно сказать и красивее — способ решать свои проблемы. Это начинается еще с исходной позиции родителей любого практически ребенка.

Конечно, осознанные родители на Земле тоже имеются, но это действительно огромная редкость (и то, что в обществе в очень небольшом пока количестве появляются идеи вообще думать над появлением детей, еще не повлияло всерьез на картину в масштабах всей цивилизации). А пока главенствует принудительный подход к деторождению, то откуда возьмется какая-то адекватная ценность у ребенка?

Чаще он в бессознательном формате воспринимается собственными родителями как обуза. Внутри них на деле не было особого желания иметь детей — таковое стремление подменяла чисто социальная программа, обещавшая общественное одобрение в обмен на производство потомства.

К сожалению, дело это, как правило, поворачивалось обманом: общество не то чтобы торопилось носить на руках тех, кто решил заполнять внутреннюю пустоту действиями, считавшимися позитивными с точки зрения социальной концепции. Концепция есть, а реального одобрения-то и не наступает.

«Государство не просило вас рожать!» — можно услышать там, где кто-то попытался потребовать от общества поддержки лишь потому, что стал родителем. Как правило, отдельный человек оказывается фрустрированным отсутствием того тотального одобрения, которое, вроде как, обещали, но ни большинство окружающих, ни государство платить за это в реальности не собираются.

Человек в глазах власть имущих — ресурс дешевый. И поэтому в понимании тех, кто считает себя стоящими над большинством, рожать и обслуживать государство люди должны молча, сами справляясь со своими проблемами, а потом просто отдавать своих детей для реализации целей тех, кто взял себе право повелевать жизнями. Многие в курсе, что такую политику исповедует далеко не одна страна.

В тех странах, где какое-то осознание выбора в плане деторождения уже предполагается, сейчас формируется иная крайность: фантазии о такой безусловной любви, при которой дети остаются в глазах общества и государства детьми навечно.

А в практической плоскости это выглядит так: дети даже не планируют вырастать и приносить какую-то пользу миру — им оказывается проще не работать и «сесть на социал» (такое выражение я даже слышал от представителей этих стран). И здесь же мы видим 30-40 летних людей, которые продолжают жить с родителями, потому что на полноценную сепарацию у них нет денег, а увеличивать свои доходы нет мотива, как и вообще взрослеть.

Так порой понимают на Земле крайность, противоположную тотальному обесцениванию, так выглядит радикальная форма «безусловной любви». Как правило, родители этих детей решают «восполнить» своим отпрыскам не дополученное ими самими, но перегибают палку до такой степени, что путают любовь с инвалидизацией, а про то, что детям хорошо бы взрослеть, вообще забывают.

Итак, у нас есть, по большому счету, две модели. В одной заведомое лишение ребенка ценности стоит на том, что родителям не больно-то и хотелось иметь детей, и все свои обиды за ограничения и необходимость многим жертвовать, родители бессознательно сгружают на своих отпрысков. А дальше постоянное их унижение со стороны родителей (да и прямое насилие) становятся нормой.

Вторая модель — доведение безусловной любви до абсурда, в котором сама идея взросления просто теряется вообще, и хотя ребенок может расти в тепличных условиях, как бы освобожденный от всех возможных забот, ограничений, необходимостей (которые случаются в любой жизни, и чем старше, тем они более серьезны), его внутренняя ценность остается исключительно детской.

Когда общество при этом не готово оплачивать подобный банкет, дети обижаются на весь мир и искренне не понимают, почему он не готов обслуживать все их чаяния просто за красивые глаза и тот факт, что они вообще появились на свет.

И все это я к тому, что у подлинной ценности человека есть две стороны. Одна — изначальная, базовая, та, которая заслуживает безусловной любви на самом деле. Это ценность как таковой человеческой жизни — уникальности, которая не повторится. Это набор внутренних данных — основ характера, способностей, задач судьбы. И хотя они приходят в жизнь человека вместе с высшим я, но относятся они прежде всего к выбранному ВЯ человеку.

Не бывает «пустых» людей — у каждого что-то есть. Вспомним притчу о талантах: разница только в том, один, пять, десять, то есть, в размерах, количестве, но не существует ни одного человека, у которого бы не оказалось ни одного таланта. Даже самый еще ранний человек, чья жизненная задача — хотя бы выжить и произвести потомство, все равно остается человеком с какими-то способностями и отличиями от других, а значит, на своем уровне может принести миру что-то особенное.

И это — как раз вторая часть ценности, которая формируется еще в детстве (если этому не мешают родители): та, что по заслугам, то есть «за что», и оно имеет не меньшее право на существование, чем «просто так», «безусловно» и «потому что ты есть».

Что означает «пустить таланты в рост»? — что-то дать миру за счет своих исходных данных и тех навыков/знаний, что были приобретены в период взросления и должны (в хорошем варианте) продолжать нарабатываться дальше. Но если человек ничего не хочет миру давать, то возникают вопросы к этой второй половине ценности.

Ведь для чего эта уникальность в виде человека? Чтобы он мог как-то проявиться в мире и чем-то его обогатить. И речь тут не только о каких-то шедеврах и великих подвигах, речь о том, чтобы проявить себя в мир хоть каким-то доступным этому человеку способом и тем самым выразить собственную отличающуюся от других личность.

Если мы говорим о взрослом человеке, то у него должны быть оба эти ощущения: изначальной, безусловной ценности собственной личности и второе — те проявления, которые позволяют свои таланты пристроить в мир, то есть какие-то действия и вообще само желание что-то этому миру принести.

Но по факту из двух вышеописанных крайностей вырастает два типа искажений: те, кто продолжает с «легкой руки» родителей считать себя никем, что бы он ни сделал и несмотря ни на какие свои достижения и проявления, и те, кто считает, что восхищаться им должны просто потому что он есть, а тем более если вообще хоть что-то сделал (и неважно, как — восхищаться должны в любом случае).

Не обязательно рисунок жизни в родительской семье будет четко соответствовать последствиям в области самооценки. В жесткой и критикующей семье вполне может развиться и стремление к возвеличиванию себя как противовес тому, что в детстве пытались всю дорогу ставить на место «ты никто». И не всегда такой вырастет в семье, где переиграли с безусловной любовью и вседозволенностью.

Однако суть не в конкретных проводках влияний внутри родительской семьи на самооценку. Сейчас я больше о том, что она в принципе в этом мире разведена по крайностям, потому что середина мало кому явлена. А когда возникает ситуация «это практически не встречается», то очень сложно бывает многим как вылезти из ничтожества, так и из величия.

Критерии, как и на чем строить свою адекватную ценность, вытекают из этих двух направлений: увидеть свою данность, свои таланты, в чем бы они не заключались, и, если речь о взрослом — увидеть свои проявления, оценить свои дела, осмыслить вложения в мир.

На самом деле у тех, кто страдает от явной недооценки себя/неадекватной оценки, как правило, все необходимое — в наличии. Вспомним, что никто не приходит в этот мир без хотя бы одного таланта.

Впрочем, вряд ли вопросами самооценки задаются убежденные бездельники, не желающие ничего дать миру.

Чаще этими вопросами интересуются те, кто скорее склонен к полюсу ничтожности, потому что полюс величия чаще предпочитает обижаться на мир, если тот не дал достаточно обожания, и на этом поиски могут закончиться.

В ситуации человека, который себя явно недооценивает, проблема чаще совсем не в отсутствии внутренних данных (их может быть вполне достаточно, как и стоящих свершений), а в том, что человек «как бы не видит» себя самого и с трудом может взвесить то, что является его настоящей ценностью.

Что такое безусловная ценность человека?

Если говорить о формировании и осмыслении собственной ценности, то начинать всегда приходится с каких-то критериев, с которыми в этом мире все непросто. Фактически мало кого из детей снабжают как безусловной любовью, которая положена (была бы) по факту самой жизни человека, так и теми условиями, при которых уже сколько-то взрослый человек мог бы себя оценить.

Но даже если человек ничего толком не получил от этого мира на входе, кроме довольно увесистой порции критики и требований, которые бывают мало совместимыми с реальностью, начать придется все же с первого пункта: дать эту безусловную любовь самому себе.

Я нередко слышал в том числе в терапевтических процессах историю о том, что если мама/папа и прочие люди, окружавшие ребенка в период детства, лишили его этой ценности и явно недодали, то исправить уже мало что можно.

Такая позиция выстраивалась на несколько перекошенном подходе, в том числе, рожденном современной психологией: «это должны были или дать родители, или я уже на всю жизнь травмированный человек и этому нечем помочь».

Часто в таких случаях многие процессы осознания застревают на этой стадии и человек увязает в обвинениях в сторону родителей, горевании о том, что уже невозможно дополучить, и о том, что характер человека уже сложился на основе такого воспитания.

Идея о том, что основа безусловной любви и ценности могла быть заложена только в детстве, блокирует у человека возможность самостоятельно распорядиться этой частью отношений с собой.

Бывает и так, что идея что-то додать самому себе вызывает откровенный протест: ведь хотелось бы, чтобы это дали другие. Тогда не нужно было бы ничего выстраивать, не было бы тех проблем, что есть сейчас, и к тому же, многих посещают сомнения о том, возможно ли такое вообще в собственном исполнении.

Но на самом деле эта безусловная ценность у человека уже есть, и отнять ее не смогли бы никакие, даже самые дикие насильники, если угораздило попасть в такую семью. К тому же, я не раз наблюдал такую историю: высшее я не просто так выбирало некий «тяжелый анамнез» семьи, и часто причиной этого становилась необходимость свою ценность не только осознать, а еще и самостоятельно выстроить.

Задача многих людей, кто вообще с такими вопросами встречается, как правило, и состоит в том, чтобы научиться через все эти перипетии выращивать в себе ценную личность. Если бы все было просто дано по факту рождения, у человека не было бы никакого стимула учиться делать это самостоятельно. А вопрос именно в этом: в умении собственным умом, чувствами и саморефлексией познавать свою ценность и создавать ее для себя.

Чтобы справиться с этой задачей, придется как аксиому принять мысль, что «пустых» и «никчемных» просто не бывает. Вспомним: у каждого есть хоть один талант (а чаще — и не один), каждый пришел с какой-то задачей, каждый — неповторимая уникальность, и его судьба по определению имеет вес в поле и какие-то конкретные цели.

Если человек появился на свет, значит, программа выбора воплощений заранее просчитала его данные, оценила возможности и выдала в какой-то слой для выбора душам с определенными намерениями. В общем, ничего случайного и ненужного в этом факте рождения уж точно нет.

И проблема формирования ценности не в отсутствии у человека каких-то качеств, смыслов, свойств и целей существования этой личности, а лишь в том, что это не осознается. Но при этом в обретении безусловной любви к себе есть четкая отправная точка: данные. Именно из них и сложилось то, что судьбу эту выбрало какое-то ВЯ, вложив в личность и себя самого.

Даже самые простые люди, не обремененные сложными рефлексиями, в курсе, что в одинаковых условиях у тех же родителей на свет появляются разные дети, и даже у близнецов мы найдем отличия характеров.

Да, не всегда легко отделить некую данность в чистом виде от того, как влияло на эту данность окружение. Но посмотрев сверху, мы увидим, что программа выбора воплощений вообще-то была в курсе возможного окружения — рода, семьи, обстоятельств, зависящих от места жительства, то есть, тех условий, в которых ребенок будет расти. И примерно нарисовала очертания будущей личности с учетом всего перечисленного.

Поэтому сложившийся к моменту взросления характер в любом случае можно считать своей данностью: что-то человек принес напрямую сверху через вложившее себя в него ВЯ, что-то в нем должно было вытекать из характеристик тела, которые, несмотря на общий каркас генетического кода, отличаются довольно значительно, в том числе и внутри нюансов этого кода. А что-то, конечно, следовало из воздействия окружения, но не случайно.

И в этой данности характера не могут находиться одни отрицательные черты и «вообще ничего хорошего». В любом есть какие-то опоры, сильные стороны, то, что будет получаться лучше, чем у прочих, и даже если совсем отвлечься от какого-то сравнения, характер — способ ориентации в мире, путь реакций и взаимодействия с ним, познания и самовыражения. Его уже за эти возможности стоило бы уважать.

Любой характер — не набор случайных черт и не только отпечатки тех пинков от жизни, что человек мог получить на входе от деструктивных родителей. Если представить характер в виде набора осей (а именно так его и видит закон), то переплетения их всегда взаимоуравновешены в некий профиль качеств, у каждого из которых на шкале между крайностями есть своя отметка.

Повторить этот профиль практически нереально, осей характера основных только — около трехсот, и на каждой еще десятками располагаются под-оси, детализация. Благодаря таким механизмам закон способен анализировать любые ситуации, даже самые мелкие, но главное, что среди такого огромного количества вариантов человеческих проявлений возникновение идентичных профилей технически невозможно.

И все это означает, что конструкция конкретного человека имеет смысл именно такой, какая она есть, и никакое качество в ней не появилось просто так: каждое имеет свой баланс в этом сочетании и что-то чем-то всегда уравновешено и компенсировано.

При этом, конечно, в любом характере есть качества, которые требуют работы, то есть, дальнейшего уравновешивания. Они способны причинять боль и человеку, и его ВЯ, они могут не нравиться и вызывать желание их изменить. Но эта часть характера для того и существует — как правило, это и есть одна из задач жизни.

С этой точки зрения не существует никаких идеальных характеров: все зачем-то, почему-то и для чего-то. Как и то, над чем стоит работать, но самое важное: если у человека есть какие-то ему самому неприятные качества, это означает, что весь остальной его характер заточен под то, чтобы это изменить. Это значит, что у любого есть сильные стороны и опоры, которые могут позволить что-то недостающее в себе развить.

Осмыслить эту данность, увидеть сочетания качеств, хотя бы сколько-то прикоснуться к собственной гармонии (и вместе с условно-негативными сторонами она остается гармонией!), осознать, что с чем связано и чем уравновешено, какие возможности дает и к чему со всем этим стоило бы стремиться — и есть основная идея постижения собственной базовой, безусловной ценности для любого человека.

Способов это сделать цивилизация породила не так уж мало. И в древности существовала, скажем, философия, внутри которой закладывались основы организации мышления и познания себя, и еще античные мыслители описывали различные качества человека, задумываясь об их происхождении и смыслах в мире.

Это может и астрология, которая довольно подробно описывает данность человека (и это во многом действительно совпадает с информацией поля о том, каким видела будущего ребенка программа выбора воплощений и на какие данные опиралась).

Сюда же и психология, породившая различные классификации — психотип, темперамент, варианты реакций человека на мир с их причинами, и хотя эти «разметки» не описывают человека в полной мере, они могут служить отправными точками изучения себя.

Плюс прямые практики осознанности, которые можно найти во всех этих направлениях мысли и подходах к человеку. Везде найдутся правильные вопросы о том, к чему и как в себе стоит прислушаться, чтобы понять, из чего ты состоишь, каковы твои свойства, мотивы и способы взаимодействия с миром и насколько они конструктивны.

И за все обнаруженное можно с чистой совестью начинать себя уважать просто по факту того, что это есть. Огромной помощью на этом пути может быть осознание смысла всей собственной данности, и тут как раз очень уместны знания о высшем я, судьбе, предназначении и задачах конкретного человека и его характера.

Это в итоге позволяет человеку лучше ощутить собственную неслучайность и главное — значимость своего прихода в этот мир таким, каким он получился.

Ценность, добытая через познание и внутреннюю работу на самом деле намного крепче и глубже, чем та, которую могли в достатке дать на входе, что, пусть и редко, но случается в этом мире. Однако такую ценность легко утратить, если она не была осознана.

Мы можем управлять лишь тем, что пропустили через свое сознание, о чем мы знаем, чему можем дать имя, описать, увидеть это в себе. Только тогда можно этим всем как-то распоряжаться и идти к собственным целям. А если нечто не было осознано никак, то оно легко растворяется в потоке различных влияний, обстоятельств, и человек продолжает видеть жизнь как то, что с ним случается, нежели как то, что он строит и создает сам.

Но у нас есть вторая часть — взрослая, которая говорит о том, «за что» и «почему» можно было бы считать себя по-настоящему ценным среди людей. И здесь все даже сложнее, чем в безусловной части человеческой значимости.

Заслуженная ценность: критерии

Возникновение критериев, по которым можно было бы измерить свою «стоимость» (точнее сказать — вес личности) в поле мира, начинается для любого человека еще в детстве, и совершенно не означает какой-либо связи с реальностью.

Есть несколько основных направлений, по которым критерии эти искажаются до такой степени, что от них начинает, если честно, попахивать откровенным безумием.

Многие в детстве на себе испытали невыносимость требований старших: например, вечно недовольные, родители нередко выставляли ребенку условия, при которых он должен был все заранее предусмотреть, сделать все с первой попытки и к тому же идеально.

В принципе, одной этой позиции по отношению к ребенку достаточно, чтобы вырастить ментального инвалида в плане осознания своей ценности. Но на деле беда еще более обширна. Требования по мере взросления плодятся со страшной скоростью и становятся все более извращенными, не побоюсь этого слова.

Например, в качестве критерия «годного ребенка» возникает идея, что он должен всем нравиться, всем угождать (а главное — своим родителям), причем он не должен спрашивать о том, что и кому на самом деле нужно и что такое «хорошо», а догадываться (!) за всех. Взрослых, да. Которые, как выясняется, сами о себе многого не знают, но почему-то считают, что их дети должны быть провидцами в отношении старших.

К тому же оказывается, что ребенок обязан знать многие взрослые вещи, не задавая никаких предварительных вопросов, вникать в социальную реальность и «уметь себя вести в обществе», не получив никаких внятных объяснений о том, как это, иметь врожденное чувство такта, изначально уметь контролировать свой тон, понимать общественные ритуалы и условности — конечно же, сразу, без прелюдий.

По мере взросления градус абсурда продолжает расти. Выясняется, что ценный человек — тот, кого все любят и везде приглашают, но заявлять он о себе не должен никак, а скромно сидеть в углу. Правда, когда он на самом деле так поступает, его ругают за то, что он «ничего не добился», а когда ребенок пытается добиваться внимания окружающих на самом деле — бьют по рукам и мозгам, именуя выскочкой.

Все пробы и ошибки подвергаются жестокой критике, но то, какое оно — идеальное, ребенку некому показать: родители-то сами едва ли этого достигли, но это тоже ни в коем случае нельзя замечать, потому что от гнева и возмущения потом не отмоешься.

А в качестве образца… сразу предлагается стать кем-то вроде Эйнштейна, причем так, чтобы срезать период становления и различных попыток. Про то, что искомый период был у любого сколько-то признанного таланта, родители помнить не хотят. А тем более о том, что ко многим гениям признание приходило вообще после смерти, а при жизни они и не считались какими-то особенно выдающимися людьми.

Но даже если сами родители продолжают трудиться в обычной офисной реальности простыми клерками, или тем более занимают в обществе еще более скромное место, на ребенка они смотрят с высоты нобелевских лауреатов как минимум.

Есть, конечно, и такие родители, кто настолько высоко планку не задирает, но при этом общество вокруг — школа, какие-то близкие к семье контакты, так или иначе приносят эти перекошенные реалии и мечут их в ребенка.

Можно было бы сказать, что я утрирую, и я бы даже сам был рад этому, но то, что я описываю, в той или иной мере проглядывает из большинства и без тени иронии, а осознанные родители, хоть они и существуют, все равно остаются большой редкостью в этом мире.

К тому же, типичные для этого общества «величины» (в смысле те маркеры, по которым многие определяют социальную ценность), в силу характеристик мира имеют крен на темную сторону. Навскидку, самые основные: власть, богатство, известность.

Нельзя сказать, что эти критерии являются чисто негативными. Сами по себе они могут быть нейтральны, это лишь параметры оценки, но какое у них наполнение — зависит как раз от общей ориентации культуры. И именно в нашем мире они перекошены с определенной тенденцией.

Известность, например, здесь нередко бессодержательна и никакой корреляции с качеством сделанного (и того, за что вообще) не имеет. Герострат — прекрасный пример типичного, и многих до сих пор не смущает то, что известными становятся даже на откровенном хейте, «но зато 100500 лайков». Каких — оказывается неважно. Стоит ли за этим нечто действительно ценное — никто не знает, потому что ценной объявляется известность сама по себе вне зависимости от ее предмета и повода.

В существующих реалиях реальности человек, едва успевший закончить школу, может услышать «да кто ты такой?», что подразумевает, что он никаким социальным весом не обладает, потому что не обладает (как минимум пока, что естественно!) никакой известностью. А если он ее и не хочет — тем более выглядит странным и, понятно — «неполноценным».

Но если здесь говорить о реальных критериях возможной ценности, то у этого качества есть и позитивное измерение — востребованность. Когда находится некий круг людей, в котором нечто сделанное человеком ценится. Но этот круг, как правило, не бывает огромным просто потому, что физическая проводимость одного — не колоссальна, а труд как основа этого не позволяет тратить очень много времени на сверкание на публике.

И взрослеющему человеку стоит присмотреться к этой стороне оценки себя с точки зрения «стоимости» в мире: то, что он сделал/делает в своей профессиональной области — приносит какую-то зримую пользу? Она видна хотя бы самому человеку, для начала? Как к ней относятся те, на кого эта деятельность направлена?

Не нужно быть каким-то гением мысли, чтобы увидеть довольно очевидное: если какая-то работа, творчество и вообще любая помощь/поддержка других имеет отклик — у вас точно есть, за что себя ценить. Можно, конечно, рефлексировать о размерах этого отклика и его качестве, и улучшать/расширять свои возможности — вполне адекватный ход дальнейших действий, но как минимум не стоит отворачиваться от главного: либо вы что-то можете принести другим, либо нет.

Но ценность таких действий начинается на самом деле раньше: если, например, человек учится и уже даже научился чему-то, но пока еще в целом в процессе познания — и это уже можно считать ценностью там, где мы говорим о ценностях с условиями, то есть о тех, что «по плодам».

Нельзя миру принести с пользой и отдачей (в том числе финансовой) то, что вы сами ценным по каким-то причинам не считаете. Не раз наблюдал это в процессе разбора вопросов в кругу начинающих коллег. Вопрос «почему ко мне не идут клиенты» часто упирался в одно: «потому что вы сами не считаете достаточно ценным то, что предлагаете людям».

Иной раз эта логика строится в обратном порядке: мол, пусть меня сначала оценят (т.е. докажут мне извне важность моего труда/творчества), а потом я тоже позволю себе считать это ценным. Но так не работает. Любой потенциальный покупатель все равно идет за тем, в чем он уже хочет заведомо чувствовать ценность.

А бессознательную коммуникацию никто не отменял. И в той же психологической среде это бывало очень ярким: клиент хочет опереться на терапевта, и даже заранее это почувствовать через просмотр презентации, увидеть в текстах, «послушать пространство» (а точнее — свои чувства, уловить, что исходит от конкретного специалиста). И логично, что клиент пойдет туда, где он твердо ощутит: вот здесь мне могут дать опору, здесь есть что-то ценное, это ощущается от специалиста.

Причем, все это работает даже там, где это не осознается и выбор делается как бы по возникшей симпатии. А она и состоит из такой невербальной информации, которая может идти только изнутри специалиста и из его собственной оценки своей деятельности и ее значимости.

И все это ведет нас к одному выводу: чтобы принести в мир нечто ценное и получить обратную связь по этому поводу, придется сначала как-то самому осмыслить значимость выбранного дела (неважно, речь о профессии на всю жизнь или о разовом проекте какого-то конкретного поступка, вложения в мир, самопроявления).

Тому, кто попытался выбрать раздутую на пустом месте известность в качестве критерия ценности, тоже придется платить — развлекать собой публику так или иначе, потому что если кроме этого все равно ничего нет (нет качественного труда, реальных услуг и помощи другим), то публика заскучает довольно быстро.

Среди развлечений «чистой известности» немало вариантов, которые в общем-то не любому понравятся: например, стать объектом того же хейта, площадкой для выплескивания гнева, полем для чесания языков, мишенью для каких угодно еще чувств, но далеко не все из них можно назвать приятными. И потому подобный критерий все же видится весьма шатким, в отличие от качественно сделанного дела, которое рано или поздно всегда находит своих потребителей и адекватную оценку.

Возможно, мировую известность при жизни это не принесет, но волшебство в том, что тот, кто изнутри в достаточной степени ценит собственный труд, выбранное дело, свою способность что-то открыть/донести/исправить в жизни и помочь другим, не нуждается в масштабных подтверждениях собственной значимости: ему достаточно качественной обратной связи, основой которой служит признание на основе действительно эффективного труда.

А тот, кто (на самом деле) не чувствуя под собой реальной, прочной опоры пытается доказать себе свою высокую стоимость просто за счет временно вызванного на себя внимания по неважно какому поводу, все равно не чувствует настоящего удовлетворения, потому что положение это весьма шаткое и действительно добрые чувства возникают далеко не у всех.

А главное — таким способом трудно по-настоящему удовлетворить внутреннюю потребность, которая за этим стоит: быть ценным для самого себя. Причем, в самой потребности нет ничего нездорового, она как раз во многом и должна двигать человека к тому, чтобы у него было желание принести какую-то пользу миру.

Но разница в векторе: в одном случае есть желание получить свою важность исключительно от других, и не задумываться о том, что реально стоило бы для этого сделать, а главное — о том, что стоило бы сделать в себе самом (!) И когда известность становится морковкой сама по себе, без фундамента, она становится потреблением других и только.

Если же человек смотрит на ценность изнутри себя самого, понимая, что выстраивать ему стоит ее прежде всего в себе, и только потом стоит отнести все это в мир вместе с конкретными делами, то такое становится прежде всего отдачей. И в общем-то становится вполне ясно, где тут белое, а где черное.

Самооценка и деньги

Измерение любого по количеству денег (вне зависимости от того, каким путем они были получены) — прямо классика жанра этого мира. И ходят в народе шутки, что «большие деньги можно только украсть, а заработать — только геморрой», и как обычно, многие верят.

Самое смешное при этом, что измерять человека по количеству денег (не учитывая их реальную необходимость, то, на что они идут и прочие такие характеристики) начинают едва ли ни с совершеннолетия (а порой и раньше — в соответствии с достижениями родителей).

Подспудная логика (даже если она не осознается), может вытекать из все той же шутки. Украсть-то в любом возрасте посильно. Как минимум по мнению тех, кто поддерживает идею.

Другая ситуация с качественным трудом: тут сначала выучись, получи профессиональный опыт, наработай, например, клиентскую базу, репутацию… Сколько лет так насчитаем? Быстрым такое дело не будет. Страдать от того, что в 20 лет ты еще не олигарх и не имеешь «даже своей квартиры» — кажется лишенным всякой разумной основы, но здесь это существует.

Как и иная крайность, которая тоже известна: «не жили богато, нечего и начинать» (а точнее — претендовать). У богатства, таким образом, заводится какой-то мистический смысл. То есть, оно как-то должно то ли прийти с самим фактом рождения (и создать нужный старт, среду для дальнейшего обогащения) или чудесным образом свалиться на голову.

И в этой теме максимально часто слышишь о «привлечении удачи» или о судьбе, которая для бедных — просто не судьба, или о том, что деньги можно «намутить» (то есть, добывать какими-то нетрудовыми путями, от украсть до выпросить), и очень популярны здесь разные ритуалы на создание некоего материального везения.

Везет ли заказчикам с таких раскладов — зависит от множества факторов, но на самом деле у денег и богатства всего два пути без всякой мистики: трудовой и нет. И это очень четко делит всех, жаждущих денег (а сколько-то их все равно нужно любому человеку) на белое и черное. Где что — очевидно.

Более того, даже если путь условно-трудовой, но в нем существуют темные стратегии, то вся полученная таким образом сумма вместе с человеком будет определенным образом окрашена.

Например, навязчивая реклама, продавливание спроса, продажа заведомо некачественного товара, любых «пустышек», обман при покупке, не предоставление сведений об услуге/товаре, любого рода манипуляции и давление — это примеры того, что фактически переводит доходы условно-трудовые в нетрудовые.

Но я сейчас не об оценках закона, а прежде всего об оценках человека. А его подобная среда так или иначе начинает затягивать в идею, что «неважно, каким путем были деньги получены, важно то, сколько их». И лишь те, кто готов и привык задумываться, понимает, что с этим утверждением что-то не так.

Но и это не всегда позволяет избежать растущего от подпитки внешнего мира червяка сомнений: если у меня нет миллионов, то, наверное, со мной что-то не в порядке. А даже если внутри относительное равновесие выросло, то извне можно получить открытое обесценивание за просто нормальный, средний уровень обеспеченности.

Особая сложность этого мира еще в том, что пропасть между богатыми и бедными тут колоссальная. Ни в каком светлом мире такое просто не получится (и на практике — не получается), ведь ценность больших денег и неуемной роскоши нужно внушать сверху, потому что сами люди до такого не додумаются.

Это я могу рассказать на основе собственной длинной памяти: в ней достаточно примеров как развитых, так и ранних культур светлого спектра, где до масштабов земной роскоши никто не доходил, благо не понимали, для чего.

В светлых мирах не бывает золотых унитазов (что бы эта фигура речи не обозначала), не бывает «брендовых сумочек», которые стоят как хорошее авто, костюмов по цене обычной квартиры и домов, по стоимости вмещавших бы тысячу среднестатистических. Никому там не придет в голову построить себе 20 разных вилл в куче мест, куда будешь приезжать на 3 дня в году, и никому не захочется владеть целым гаражом транспорта. Просто потому, что никто не видит в этом смысла.

А смысл такой роскоши на Земле и правда в другом: не в том, чтобы всем этим эффективно пользоваться. Все уже понимают, что украшение по цене самолета — не о реальной ценности украшения и не о его красоте даже. А о том, что здесь принято называть словом «понты».

И тут мы как раз упираемся в ценность, которая вот таким странным способом может измеряться. Деньги здесь — не чтобы просто комфортно жить, а чтобы предъявлять их, ставя знак равенства между их количеством и собственной значимостью.

В этой логике рулевых мира (творцов) при этом есть и рациональное зерно. Парадокс этой идентичности высших я (пожалуй, самый яркий из всех прочих идентичностей) в том, что различия спектров здесь проявлены не в целях, а лишь в стратегиях. Но цели, если смотреть с высокой колокольни, часто оказываются светлыми у всех творцов. Разница только в способах их достижения.

Скажем, создать развитый технический мир — светлая цель. Просто в случае творца темного спектра к этой цели будут вести не всегда гуманные пути. Я уже не раз рассказывал о том, что на Земле война — двигатель культуры. Не хорошо, да, но работает — куда деваться. Точно так же дело обстоит и с «понтами».

Раздувание нездоровой конкуренции и постановка на пьедестал денег как таковых — способ «завести» развитие материальной культуры в максимально быстром темпе. И действительно хорошо видно, как технический прогресс на Земле торопят всеми возможными способами. Люди еще из деревянных сортиров не везде вылезли, однако сидят они в них уже со смартфонами в руках.

Даже если определенный слой общества в основном врет и ворует, все же есть и другая часть, которая создает прозрачный бизнес, толкает прогресс, что-то строит, изобретает и увеличивает материальное богатство мира в целом, а жесткая конкуренция нередко втягивает людей фактически в гонку благосостояний и состязание в роскоши, то есть, ускоряет все движение.

Но мы можем увидеть и иную тенденцию: на этом фоне некоторые люди понимают (на себе или со стороны в отношении других), что на деле цифра на счету или кучка «брендовых» вещей, как и откровенно избыточная роскошь, которой и пользоваться-то некогда, редко делает носителей искренне счастливыми.

А это заметить уже могут многие сколько-то наблюдательные люди. К тому же, в мире, где в целом отъем средств у соседа не всегда законными способами — условная норма, сами владельцы больших денег всегда сильно озабочены их сохранностью, и спокойствие на этом фоне — редкая птица.

Что интересно, в развитых светлых мирах желающих владеть собственностью не так много, как можно было бы вообразить. Рациональное использование всего — от природных ресурсов до созданного человеческими руками — кредо таких цивилизаций.

Поэтому их представители сто раз подумают, прежде чем обзавестись той же недвижимостью: это налоги, ответственность, куча обязательств. Арендные отношения там — куда более распространенная форма обращения с крупной собственностью.

Так как прямой знак равенства между суммой на счете и ценностью человека там никто не ставит, то все пользование материальными благами будет упираться в одну идею: сколько на самом деле мне нужно, чтобы чувствовать себя комфортно, удовлетворять основные потребности, жить в достатке и без существенных ограничений, но так, чтобы при этом материальное служило, а не обременяло?

При этом реальная ценность человека на основе его материального состояния может быть определена, но не по принципу «чем больше денег, тем лучше», а по принципу «насколько зрелым можно считать человека в соответствии с его материальными возможностями».

А это довольно простой критерий: если человек, достигнув возраста социальной ответственности и вступления в права полноценного члена общества, научился зарабатывать как минимум на самое основное — это уже вполне себе взрослая ценность. Просто потому, что он отцепился от родителей и любых других опекунов детства и сам определяет свою жизнь в материальном смысле.

Насколько? Это должно зависеть еще и от возраста. В тех же развитых мирах никто не стал бы осуждать или обесценивать молодого человека, который живет еще «впритык», но он в своей профессии пока на старте, и неизбежно будет зарабатывать меньше, чем старшие коллеги.

Скорее, вопросы и сомнения возникнут там, где человек, скажем, прошел уже половину жизненного пути, а все еще живет на грани неудобств и вынужден постоянно экономить на всем. А что тогда он делал в своей профессии не один десяток лет? Почему не добился улучшения своего положения?

Но здесь пока мы даже этот критерий не можем использовать в полной мере, потому что здесь еще нет такого (в хорошем смысле) культа профессии, какой есть во всех развитых мирах (что технических, что тонких — в этом они не отличаются практически никак).

Самое важное, что в жизни должен сделать там человек — стать мастером своего дела. Никаких других столь же значимых ролей люди там не видят, что делает их материальное положение в целом по социуму достаточно ровным. Да, конечно, в таких мирах есть те, кто побогаче и победнее, но ничего похожего на ту пропасть, что видим здесь, там не наблюдается.

Здесь же человек, запутанный всеми этими завышенными от разумного планками, мистификацией удачи, принижением роли труда по сравнению с везением, удачей или хорошим стартом, отсутствием ясных критериев ценности, порой даже не может построить свой профессиональный путь внятно, потому что общество побуждает его метаться между разными сферами по принципу «где сейчас можно побольше заработать».

Так мы получаем людей, которые в течение жизни, побегав по разным отраслям, ни одну не освоили на действительно глубоком уровне, и получается, что как в 20-30 они пытались сесть на множество стульев, не в один ни вкладывая по-настоящему, так и в 50-60 могут оказаться примерно на том же месте без четкой профессиональной ориентации и опыта, который мог бы к этому времени накопиться в достатке и продаваться сильно дороже, чем в молодости.

Но это не вина самих людей, а скорее беда общества. С другой стороны, голову свою тоже никто не отменяет, и подобная провокация (а ее так и можно назвать) позволяет увидеть все эти изъяны стратегии и найти действительно серьезные опоры, научившись обращаться с материальным благосостоянием разумно. Причем, нарабатывать опыт, прокачивать мастерство никогда не бывает поздно, и даже если кажется, что «уже… а я не…» — пока вы живы и впереди еще сколько-то лет, всегда есть шанс поднять свой уровень и предложить миру что-то более стоящее, чем вы делали до того.

Ценность, кстати, определяется еще и готовностью к труду (в любом возрасте в соответствии с возможностями). И себя вполне можно искренне похвалить за то, что вы, например, не останавливаетесь в профессиональном развитии, даже если старт был не очень, а молодость прошла в навязанных обществом метаниях.

Если попытаться подвести некий итог, то получится, что человек уже достаточно хорош и ценен (по правде, а не по лекалам «понтов») если он просто независим от любых других, не сидит ни у кого на шее, не ждет никаких милостей от природы (судьбы, господа бога, государства и т.д.), а зарабатывает на себя полностью сам и в целом удовлетворяет свои основные потребности.

Если он еще и мастер своего дела, а не просто нашел некую нишу, в которой можно продержаться — для этого мира уже можно сказать с чистой совестью: «цены такому нет», потому что в культуре с перепутанными понятиями сложно пробиваться с подобной внутренней ориентацией.

То есть, к достоинству мастерства можно еще приплюсовать себе и стойкость, и твердость, и глубину мышления, и осознанность, которые привели к ориентирам качества труда, честности и независимости.

А золотые унитазы — всего лишь про замещение внутренних ориентиров подлинной ценности участием в гонке понтов, что действительно глубокомысленным и осознанным человека не делает, да и свободным тоже.

Самооценка и власть

Еще один вариант перекошенного измерения ценности, и стоит отдельно поговорить об отношениях человека с властью, потому что если в ситуации известности и богатства довольно хорошо просматриваются рамки и крайности, особенно если задуматься, то с властью все обстоит много сложнее: явление это ведет к более серьезным глубинам развития личности.

Здесь, на Земле мы видим власть в основном как способ подавления других. То есть, принятая в мире картина сразу уводит нас от сути в сторону перекошенного восприятия: власть — это когда тебе подчиняются (и в основном — на основе страха).

О других вариантах власти речи не идет практически. И потому нередко те люди, чьи высшие я уже всерьез настроены на светлый спектр, склонны даже отрицать в себе вообще какую бы то ни было тягу к власти в силу ее ассоциаций с подобной фигурой давления/насилия.

Но на деле у власти есть вполне позитивный аспект, который никуда не исчезает и в темном мире, и без которого собственная ценность в достаточном количестве не формируется: власть над самим собой. Она не должна быть подавлением, не должна быть агрессией в свою же сторону, в ней нет ничего от страха, в ней — только поддержка самого себя и пристальное изучение собственного «багажа»: характера, способностей и устройства сознания в принципе.

Между властью над собой и способностью к саморегуляции можно поставить знак равенства. И если вдуматься, в такой власти вообще ничего негативного нет, это ее светлая сторона.

Из владения собой вытекает и власть над миром: если мы умеем поворачивать себя в этом мире так, как хотим, то из этой же точки мы в состоянии направлять и события, и материальные объекты (прежде всего — собственное тело), и собственные реакции (чувства, убеждения, строить картину мира).

Причем здесь ценность? В целом с точки зрения культуры мы видим, что ценность как бы автоматом присваивается теми, кто смог поиметь хоть какую-то власть над другими (а проще говоря, кого боятся хоть в какой-то степени).

Самая простая (и увы, самая некрасивая) власть по простому пути обретается большинством над собственными детьми. Даже если условно взрослый человек реально из себя ничего всерьез не представляет пока, он может «отыгрываться» на собственных детях как раз методами принятого здесь запугивания, давления авторитетом, приказами, невыполнение которых жестоко карается, и прочими такими приемами.

И многие наблюдательные люди уже поняли, что таким способом и происходит нередко присвоение себе собственной ценности: от меня зависят, я имею право приказывать, мне подчиняются, а значит, считают ценным, то есть, важным и значимым.

Над ребенком возвышаться очень легко, конечно, пока сама ситуация не позволяет еще растущему существу хоть что-то взять в свои руки. Но самое интересное в том, что получив взрослые права, ребенок далеко не всегда торопится осуществить независимость — он нередко даже не задумывается о том, что она вообще достижима. Он просто заводит собственных детей и продолжает ту же линию, не пытаясь повзрослеть изнутри, а лишь пытаясь отыграться за все притеснение детства на своих же отпрысках.

Это известный на Земле принцип дедовщины — ситуацию изнутри мало кто пытается улучшить, а самой понятной тактикой признается такая: как-то дожить, перетерпев и отмучавшись, до возможности занять положение «деда», а потом вылить на всех, кто оказался младше, всю накопленную злость и тем трансформировать чувство собственной ничтожности в хоть какую-то власть, которая поможет обрести стоимость в своих глазах.

Однако, самое парадоксальное, что из тяжелых форм зависимости никакие «деды» толком не выходят в большинстве своем. Находясь в той же логике подавления, они продолжают подчиняться, но в данном случае тому, что неизменно оказывается больше них — тем, у кого оружие, например.

Тому же государству с его карательными системами, более крупным структурам и тому, что в целом-то с детства для многих так и не изменилось — внешним обстоятельствам (и сюда же судьба в любом ее понимании, мифическая удача и разные «повезло» или нет).

И получается, что в такой системе над каждым «дедом» найдется еще 150 разных более сильных, более страшных и, выходит, куда более значимых сущностей: обрести независимость из этой точки невозможно никак, а поэтому пресловутая ценность, сколько внешней власти ни попытайся отхватить, никогда достаточной не будет.

Многие уже заметили, что даже тот, кто достиг вершин человеческой власти и, скажем, управляет очень большим куском территории с кучей народа на ней, тем не менее, не становится ни счастливым, ни спокойным, да и о значимости своей начинает переживать едва ли ни больше, чем до восшествия на условный престол. Потому что и ему есть, чего бояться, и в зависимости от количества «владений», опасностей становится только больше.

Именно потому все диктаторы множат запреты, завинчивают гайки, запугивают всех чем дальше, тем больше: трясутся за свое условно теплое место, которое на деле таковым перестало быть уже давно и больше напоминает пороховую бочку, в любой момент готовую рвануть под седалищем «императора».

Ни внутренней ценности, ни независимости у этих людей нет и в помине — за этим стоит сходить в то самое управление собой. Именно власть над своим сознанием и дает все те чувства, которые порой ищут в попытках «нагнуть» окружающих, но саморегуляция — дело непростое, и потому более простым кажется запугивать других.

В силу того, что саморегуляция потребует серьезной внутренней работы, многие и сами по себе взрослеть не торопятся. Не только потому, что вокруг большинство следует по означенной выше траектории дедовщины и мало представляет другие варианты, но и потому, что власть над собой — изрядное усилие. И потому многим проще оставаться ребенком несмотря на то, что зависимость не особенно нравилась в детстве, но усилия нравятся еще меньше.

Однако состояние внутренней ценности и значимости у зависимого человека не возникает по определению, как ни выворачивайся и сколько народу не заставь делать что-то по твоему приказу. А ты все равно в положении зависимого ничего толком не решаешь, даже если толпы дрожат при твоем появлении — и сам ты дрожишь, потому что в твоем же представлении все могут в любой момент отнять те, кто будет орать еще громче и бряцать оружием еще страшнее.

Об эту стену многие души убиваются очень большим количеством жизней, пока не сделают какой-то выбор: или всерьез взрослеть и искать ценность в подлинной независимости, беря ответственность прежде всего за себя и управление собой, или оставаться вечно обиженным на весь мир и занять место на темной стороне.

Что самое смешное, что и при таком выборе для того, чтобы завершить плотный опыт, высшему я придется все равно достичь изрядных высот управления собой, пусть и с некоторыми «поблажками» относительно светлого спектра с его требованиями к выходу плотного плана. И в любом спектре получается, что положиться на все эти приемы давления, манипуляций и запугивания в формировании собственной ценности не получится ни у кого.

Но вопрос, как всегда, в размерах пропорций. Пропорция, требуемая светлой стороной, конечно, получается в сторону большей внутренней независимости, но и большей работы над собой. И тут каждый будет делать свой выбор — сколько и чего ради.

Однако факт в том, что внутренняя ценность остается неотрывно связана со степенью власти над собой, и только она дает ощущение действительно прочной опоры, а заодно и возможности как минимум в большей степени управлять и миром внешним, причем без насилия.

Все строится на том, что сознание как высшего я так и человека не работает иначе как на выборе, даже если он осуществляется неосознанно, сам принцип работы это не отменяет. Если человек не делает выбор за себя сам — за него решают другие. Это могут быть и некие условно-взрослые, и любые другие структуры, и обстоятельства, и что угодно еще, отодвигающее выбор от самого человека на любое расстояние, но это лишь игры пока еще детского сознания, а сам выбор все равно остается единственным механизмом движения любого человека и ВЯ.

И если кто-то начинает всерьез хотеть реального самоопределения и внутренней ценности, он неизбежно упирается в то, что все это приходит из одного источника: научиться решать за себя, находить возможности выбора в любой ситуации (а это вполне реально, потому что они всегда там есть), и тем самым управлять собственной жизнью вместе с ее обстоятельствами.

Единственное, в чем человек этот выбор не делает — в старте. Он не выбирает свое тело, не выбирает родителей и не выбирает свое высшее я, которое взяло этот сценарий. А вот ВЯ выбирает намного больше даже на этом уровне.

Да, оно не сможет выбрать, у какого творца родиться и каким будет первый мир, но в целом это практически мизер по сравнению с теми обширными горизонтами выбора, которые поступают практически сразу же. И сделав первые шаги в плотной среде, никакое ВЯ уже не имеет права сказать, что «за меня решили», хотя и души говорят порой именно так: «за меня решил закон (программа осей), а я не хотел/а».

Но это лишь уловка и уход от реальности: программа предложила такие варианты исходя из последствий того, что ВЯ творило в прошлых жизнях. Совершая поступки, любая душа выбирает их так или иначе, а закон лишь отражает сделанное в соответствующих балансах и вытекающих из них условиях следующих воплощений.

И сколько бы ВЯ ни лукавило с собой или наставниками, а рано или поздно придется принять, что все тобой сделанное является исключительно твоим выбором. Но главное — то, что высшее я может в той или иной степени вложить осознание способности к выбору и в человека, несмотря на то, что он в большей степени ограничен стартом, но и на этом уровне выборов куда больше, чем может привидеться в самых смелых фантазиях.

Вопрос не в наличии выборов и их количестве, а в том, сколько их готов увидеть и унести сам человек вместе с его ВЯ. Фактически, иметь власть над собой или не иметь ее (с вытекающими идеями о собственном положении в мире) — это тоже выбор, который можно сделать по крайней мере на конкретном отрезке жизни так или иначе.

Но главное, именно этот выбор есть всегда и у любого человека, даже если его ВЯ — пока еще ранняя сущность, попавшая в эту плотную реальность путем автозагрузки. И тем не менее, то, с чего все начинается и на чем происходит развитие — все равно остается выбором, который дан по мере сил абсолютно любому. Справиться бы с ним.

Чем больше человек решает за себя — тем большей будет его субъективная ценность, потому что тем меньше будет над ним какой-то сторонней власти. Независимого невозможно запугать до состояния потери рассудка, его невозможно переубедить, если его убеждения сформированы осознанно, невозможно заставить его испытывать чувства, которые он, например, не хочет испытывать, и даже если представить себе какие-то нечеловеческие условия, в которые можно попасть волей обстоятельств и даже судьбы — для независимого это повод не поддаваться и стать еще крепче в себе самом.

Подлинную ценность невозможно сломать, потому что против внутренней регуляции и выбора бессильны совершенно любые обстоятельства и условия. Помнится, В. Франкл в книге, рожденной им в концлагере, говорил именно об этом: у человека даже в таких условиях невозможно отнять его внутренние ценности, самого себя с убеждениями и верой, нельзя отнять достоинство и самоуважение, и главное — нереально отнять выбор, который любой человек в состоянии делать даже в такой ситуации.

Подлинно независимый неуязвим, даже если испытывает боль, ограничения и лишения, но отнять у него его личность в таком случае нет никакого шанса. И поэтому именно такой человек способен подняться над совершенно любыми ограничениями, презреть любые попытки давления и остаться со своей ценностью в равновесии.

Все остальное легко может стать прахом, сметенным любым ветром перемен внешнего мира, но человек, готовый управлять собой, не утратит права и способности самому выбирать собственные реакции, какие бы шторма вокруг него ни бушевали.

И ему нет нужды самоутверждаться за счет других: свобода — то, что сообщает подлинную ценность изнутри, и пожалуй, это та значимость, которую можно было бы назвать бесценной, потому что ту огромную стоимость, каковой обладает свобода, невозможно измерить — она бесконечна, как и развитие самого сознания.

Практические решения в самооценке: корректное сравнение

И что теперь со всем этим делать? — логично спросить, то есть, как ценность-то определять? Напомню: характер в качестве основы остается изучать, причем с позиции «чем это может быть хорошо/какие сильные стороны у меня есть/какие способности и т.д.», и это о безусловной ценности.

Если говорим о ценности «за дело» (то есть, социальной и взрослой), то остается по возможности не вестись на всякие фантики темного мира (измерение по непомерным крайностям денег/известности/власти). Но, как всегда, есть нюансы, которые даже при хорошем понимании этой основы могут сильно повлиять на результат самооценки.

И один из них — сравнение. На самом деле, когда некоторые психологи (много раз слышал эту идею в разных вариантах) говорят «не сравнивайте себя с другими, а только лишь с собой», то получается некоторое лукавство.

Человек на деле не может изъять сравнение (с другими в том числе) из собственной психики: оно является одним из важнейших, базовых функций логической части процессора сознания. Все познание закона для ВЯ и человека, вне зависимости от степени развития, построено на сравнении.

«Поступил так-то сегодня, завтра — иначе, в чем разница, что получилось, какие выводы можно сделать и как именно лучше действовать дальше, исходя из проведенного анализа» — без этого никакое движение по осям закона вообще невозможно.

И конечно, будучи существом социальным и к тому же зависимым от обучения, человек не может не сравнивать себя с другими людьми, и это совершенно нормальный способ познания мира и себя самого. Поэтому сравнение мы вообще никак не можем исключить из развития, вопрос лишь в том, как сравнивать корректно.

Но чаще получается некорректно и неудобно для себя самого, и даже разрушительно. Самая большая проблема сравнения в том, что оно редко бывает целостным.

Скажем, у некоего Х есть какое-то достижение — хорошо оплачиваемая работа по той специальности, которой пока нет у некоего Y при наличии той же профессии. Сравнение оказывается прямым и топорным: «у него есть, у меня нет, вывод — все плохо, я ничтожество, ничего не добился».

Однако начнешь копать, и обнаружишь, что, для начала, X намного старше Y (фактор времени). У Y, например, есть дети (что затормозило какое-то профессиональное развитие отчасти), а у X детей нет, и ничто не мешало этому человеку в большей степени вкладываться в профессиональное движение (факторы прочих нагрузок и задач).

К тому же, способности Y и X отличались, хотя не исключительно в ракурсе «если Y еще не нашел работу мечты — значит, у него никаких особых способностей нет». Просто могли быть какие-то оттенки, скажем, Х имел некий набор чисто социальных качеств, которые ему позволили быстрее найти ту самую работу, а Y испытывает какие-то затруднения в этом (факторы отличия характеров, индивидуальных особенностей).

Но при этом Y мог бы обнаружить у себя более глубокие способности, относящиеся именно к этой сфере деятельности, хотя, возможно, и признал бы какие-то торможения в чисто социальных навыках. Но все это не означает «Y точно хуже X», и уж тем более не означает то, что если Y пока не добился нужного, у него нет шансов и он «вообще ничтожество».

Однако часто именно так и происходит: образец для сравнения выдергивается из всякого контекста, и внезапно как-то получается так, что сравнение не в свою пользу оказывается крайне негативным просто по факту одного лишь «у него есть, у меня нет». Рассматривать все нюансы ситуации, чтобы понять, насколько вообще так можно было сравнивать, не сразу получается.

На самом деле если у какого-то человека есть то, чего вам хотелось бы добиться — это, в лучшем случае, маяк для вас, потенциальная цель, ничего не говорящая на деле вам о том, что с вами все плохо и даже не говорящая о том, что у вас что-то хуже, чем у другого.

Но если вспомнить все, что я говорил о воспитании с оттенком хронического обесценивания, то мы получим вывод: дело вообще не в сравнении как таковом, дело в интерпретациях, в той точке, из которой оно происходит.

Люди нередко повторяют за своими родителями, этого, как правило, не осознавая: именно воспитание «помогло» надолго попасть под «очарование» метода. Если тебе все детство предъявляют вариант «посмотри на Машу/Петю, вот у них… а ты…!»

Получается не сравнение, а довольно топорная конструкция, которую можно свести к поиску собственных изъянов и поводов для критики на одном простом основании: у какого-то X просто есть то, чего сейчас нет у Y.

И если ребенка с детства активно обучать подобному приему, то этого оказывается достаточно, чтобы смысл сравнения вообще исчез, а вместо него в человеке останется только обесценивающий подход, который превратит любое сравнение в самоуничтожение.

Есть смысл понимать, что у такого типа сравнения нет ни капли объективности, даже если кто-то привык так думать. Нередко сами люди не обращают внимания на то, что сравнивают себя и с теми, кто на многие годы старше, и с теми, кто вырос в иных условиях, у кого был другой старт, не принимают во внимание при сопоставлении никакие личные особенности, дополнительные факторы, влиявшие на конкретный путь, и много что еще.

Сюда же нередко подмешивается такой момент: и само желание что-то иметь (то есть, повод для сравнения) порой нуждается в тщательной верификации. Точно ли мне это нужно? Почему именно я хочу иметь то, что есть у другого? Может, это хорошо, но мне конкретно нужно что-то иное? Возможно, моему характеру соответствует совершенно иные ценности, иные достижения?

Не всякое, что есть у соседа, и что тому хорошо, нам пригодится. С учетом того, что счастье и достаточная реализованность возможны только по индивидуальным лекалам, не всякое «хорошо» другого будет хорошо конкретно вам.

И вот тут еще один интересный момент оценки и сравнения — некие (якобы существующие) объективные критерии. Вообще, иллюзия их существования происходит из ранних стадий развития цивилизации: людям еще трудно сделать хоть какой-то выбор, поэтому поначалу возникает необходимость в каких-то общих правилах, установках и хоть каких-то целях жизни, которых человека пока трудно сформировать самому.

Отсутствующие инстинкты заменяются социальными программами, и пока человек учится делать свой выбор, за него какое-то время решают рамки культуры. За это время любое человечество привыкает к идее, что есть некий общий смысл, универсальные ценности и некие «все», которые могут быть критерием счастья и траекторией определения того, что хорошо или нет.

Но стоит понимать, что это лишь стадия развития, из которой предстоит вырастать, и чем быстрее — тем лучше. Однако по старой привычке многие видят «всех» ориентиром и пытаются найти те как бы объективные точки отсчета, по которым можно было бы определить собственную ценность.

Общие места, конечно, в целом сохраняются. И здесь как раз вот эти крайние состояния вокруг денег/власти/известности, о которых речь была выше — и есть в той или иной степени принятые миром критерии. Но никто на деле не сказал, что они и правда объективны.

Ведь есть и другие, отличающиеся от них. И даже если их придерживается меньшинство — оно тоже довольно внушительно, и само по себе является для любого мира обязательным. Сам факт наличия исключений — правило, а разнообразие мира, какое существует даже на ранних стадиях, и есть самая что ни на есть объективная реальность.

И все это ведет нас к тому, что не существует никаких объективных критериев оценки себя. Да, есть, конечно, Вселенский закон, но его оценки, хоть и имеют определенную логику, прикладываются к каждому тандему человек/ВЯ индивидуально, и уж точно закон не обрадуется попыткам людей вместо проявления собственной личности пытаться себя во всем подделать под других — если опираться на сколько-то универсальные ответы равновесия, то подобный подход к человеку можно уверенно назвать злом.

Есть и еще один, противоположный ответ на этот вопрос: пытаться осознать свою отдельность, особенность, уникальность и именно исходя из нее определять собственную ценность, искать свои персональные критерии и по своим лекалам соотносить себя с миром — добро. Но больше ничего объективного в области оценки, чем эти два постулата развития, мы не найдем.

Индивидуальность — ключ к собственной ценности

«А как вообще себя оценивать, если все так индивидуально, сложно, одной линейки на всех нет, корректно сравнивать еще надо научиться, а со стороны могут подсказать то, что самому тебе не подходит?»

Попробуем собрать все обозначенное в предыдущих главах в один вывод. И основной станет именно индивидуальность — с ней не так все страшно и запутано, как может показаться с виду.

Если мы начнем от того базового набора идей вокруг ценности, то первой будет безусловная — та, что касалась характера. Кратко я уже обозначал, что отправной точкой для понимания себя становится изучение этих своих данностей. Но вопрос, для чего и как это приложить к ценности.

Человек никогда не приходит просто так: у него уже есть даже заранее размеченный план реализации того, что в него заложено (а также и то, что под этой реализацией подразумевается).

Все это не означает некое слепое следование (и тем более подчинение) судьбе. К тому же, чтобы чему-то следовать, по крайней мере осмысленно, об этом пришлось бы узнать. А познание судьбы — труд, который растягивается на годы.

Однако есть вещь, могущая стать очевидной любому, кто задался вопросом оценки себя и поиска своего места в мире: его индивидуальность в мире — то, что по определению делает его смыслы и ценность отличными от других, и значит, именно в ней стоит искать весь смысл существования человека.

Способности, данные от рождения, потенциальная траектория личности в мире, телесная, генетическая данность, и то, как именно будет влиять окружение — все это уже подсчитано и предоставлено для того, чтобы сложился тандем с подходящим высшим я (то есть в целом соответствующим уровню человека и его сценарию и нуждающимся в решении задач через такое именно воплощение).

Смысл в том, чтобы быть этой индивидуальностью, потому что именно она имеет свое место в поле судеб, культурном поле (неважно, с какой степенью нагрузки — значимость есть у любого, вопрос лишь в размерах) и именно она может вместе с ВЯ сделать определенный (и вполне конкретный, а не абстрактный!) шаг на пути развития.

И это означает, что реальная ценность человека состоит из двух частей: осознать (хоть сколько-то) свои персональные способности (т.е. то, что дано), а вторая — то, как это будет реализовано (и будет ли вообще).

Не бывает плохих и хороших способностей, бывает только больше или меньше — все та же пресловутая притча о талантах. Но важное условие: они должны быть вашими, а не соседа, родственника или чужого человека. И именно тогда они работают в плюс.

А если вы попытались выбрать для себя критерием какие-то «модные» способности, которые в данный момент имеют несколько большую популярность в широких слоях общества — вы рискуете нигде не догнать: собственные способности под воздействием моды другими не станут, а попытавшись заниматься не своим делом, вы точно проиграете.

Мода, кажущаяся востребованность (когда «считается», что то или другое занятие в жизни обязательно принесет успех чисто по факту сиюминутной популярности) на деле не дает никаких гарантий успеха, скорее наоборот.

Вспоминаю времена своего студенчества (90-е годы): только ленивый не говорил, что экономист нигде не пропадет, у него всегда будет работа (потому что экономика и бизнес были в то время определенно в тренде). Но все, кто знаком с ситуацией в России с тех времен, прекрасно знает, что профессия экономиста (да и юриста — тоже модный тренд в те времена) в итоге превратила многих выпускников в балласт общества.

Позже, работая в кадровом агентстве психологом и занимаясь поддержкой в трудоустройстве, я часто сталкивался с такими откровениями: «Меня родители убедили, мол, кусок хлеба всегда будет. Мне не особо нравилось, но сложно было спорить. А теперь этим дипломом только подтереться…»

Да, потому что человеку всерьез это было неинтересно, а лишь «потому что престижно». Никакой реальной ценности из этого не вышло. При этом у тех, кто пошел учиться этим специальностям не ради моды, а в связи с искренним желанием, никаких особых проблем с трудоустройством позже не наблюдалось.

Бывает и наоборот, конечно. Дело может быть не популярным на данный момент в обществе, но у человека к нему явная склонность и искреннее стремление. У меня среди знакомых было несколько примеров музыкантов.

Кто-то и правда все бросил после училища или консерватории — в итоге оказалось «не мое». Все же музыка — тема, в которой никак не получится обойтись без личной вовлеченности, вполне конкретных способностей, и чтобы однозначно «душа лежала».

Но у многих из причин — «родители рано отдали в музыкалку», «да вроде способности были», а в итоге «больше ничего толком делать не умею, что ж еще было?..» Просто человек достаточно не спросил себя сам, чего именно он хочет и на какие способности он мог бы всерьез опереться. Бывают те, что «выделенной линией» прочерчены, а бывают «приятные побочные эффекты».

Итог, думаю, понятен: те, у кого действительно был сколько-то осознанный и небезосновательный выбор, даже в голодные 90-е находили достаточно неплохие варианты заработать и активно развивались в том, что делали.

Те, чей выбор в большей степени был продиктован внешним давлением, в итоге сходили с дистанции и объявляли музыку выбором нищебродов, считая, что «заработать этим нереально, по крайней мере, не в наши времена».

Все упирается на самом деле в один, действительно важный критерий: может ли человек отличить в себе то, к чему он действительно способен на основе собственной индивидуальности от того, что ему предлагает внешний мир в виде трендов, моды и популярности (которая не гарантирует востребованность, что бы там кто ни обещал).

И в общем-то вся ценность второго порядка (социальная) стоит на осознанной ценности первого порядка (ценности данностей). А они не обязательно окажутся в списке престижных профессий текущего времени. Да и время может быстро пройти — меняется мода, меняется рынок, меняются экономические запросы.

Чем в большей степени человек забывает о поиске подлинной своей сути и чем больше бегает за внешними ориентирами, тем больше теряется в мире, тем больше провалов в самореализации, больше путаницы, неопределенности, а дальше «я как будто не свою жизнь живу» и ощущение себя на обочине.

В таком случае и явные неудачи «помогут» почувствовать себя обесцененным. Ведь не свое толком не получается, а реальное качество в любом деле всегда будет принадлежать тому, кому оно нравится.

Сами способности нередко это подсказывают — через явный интерес к каким-то занятиям. Нередко многие родители жалуются на то, что ребенку, вроде как, ничего не отзывается и он «ничего не хочет», но правда чаще в другом: то, что ребенок хотел бы — не устраивает родителей и они просто не рассматривают такие варианты, предлагая ребенку на деле ограниченный набор того, что можно было бы попробовать.

Они часто не замечают, что свои желания их отпрыск все же выражал, вот только его быстро заткнули тем самым первичным обесцениванием, которое многим здесь свойственно по умолчанию, как настройка общества.

Но наличие не очень поддерживающих и понимающих родителей не снимает с человека ответственности за поиск себя и самореализацию, а порой и наоборот: такое детство как раз является условием, именно обесценивание «заводит» человека всерьез задуматься о том, чего он на деле стоит.

И все это касается не только работы, а и прочих направлений жизни. Есть огромная разница: действительно испытывать призвание быть родителем и искренний интерес к детям или считать, что «надо, потому что все должны…»

Я не раз слышал выученные фразы о «материнской/отцовской реализации», за которой на деле ничего не стояло, кроме желания косвенным образом получить чье-то одобрение. «Если я выполню условия «для всех», с большой вероятностью меня будут одобрять в обществе» (и появится искомая ценность).

Но на деле это условия игры исключительно с собой. Получается, «если я буду соответствовать неким критериям, я смогу одобрять себя». Другие-то ничего подобного не гарантировали, и часто, как выясняется, не собирались вас одобрять, даже если вы соответствуете всем общим местам.

На самом деле критерии самоодобрения могут быть какими угодно. Я не раз задавал в русле психологической работы один вопрос: «Но это же ваши условия! Разве вы сами не можете их изменить, если прежние перестали устраивать? Почему бы не решить это самому — на каких условиях себя одобрять?»

Итоговой формулой могло бы стать такое: если вы ответили себе хотя бы в первом приближении на вопрос, в чем ваши особенности, что вам на самом деле интересно, что за образ и стиль жизни вытекает из ваших склонностей и данностей, что у вас на самом деле получается (именно в силу способностей) и смогли это реализовать (да даже хотя бы начать!) — у вас точно есть основания считать себя достаточно ценным.

Удача (она же судьба, то есть когда мир явно идет навстречу вашим действиям, пусть и не всегда с первой попытки) рождается из того, что вам было дано (вместе с ВЯ) и ваших совместных действий по размещению вашей индивидуальности в мир.

Сама судьба будет поддерживать только ваши подлинные способности — тренды общества ее не интересуют в этом ракурсе. Некоторые из них создаются сверху в культурном поле, некоторые выстраивают сами люди.

Это не всегда приводит к действительно стоящим результатам, то есть, некоторые тенденции социальной моды можно с чистой совестью считать соблазнами, уводящими от реальной самореализации. Но как бы там ни было в культуре, для личности закон всегда один: у вас точно есть то, что заложено и то, за счет чего, если это развивать, можно получить и интересное дело, и прочие привлекательные вещи и процессы, да и в целом ощущение своей жизни, а не чужой.

Мир будет приносить прибыль в ответ на ваши действия и отвечать поддержкой только там, где вы действительно проявили в мир себя. Да, не всегда это идет гладко и не все получается сразу, однако любой из нас, даже без рефлексий и невооруженным глазом отличит человека действительно состоявшегося, счастливого, на самом деле успешного от того, кто по жизни влачится, постоянно сетуя на неудачи, неудовлетворенность и прочие подобные состояния, самое тяжелое из которых — как раз то самое ощущение отсутствия собственной ценности, как в глубине себя, так и в мире. И критериями тут окажутся не популярные обертки, а внутренний свет, который от человека ощущается. Ну или нет.

Очевидно при этом, что находящийся на пути реализации человек не будет голодным и напрочь ограниченным в средствах. Если это так (исключая период совсем юный, когда человек только учится), то, выходит, что-то со своими талантами тут не раскопано всерьез. Отсутствие хотя бы базовой нормальной обеспеченности — уже признак подобного.

Но тут может быть как вариант «не вижу своих способностей вообще» (и занимаюсь чем попало, что вызывает только тоску), так и вариант «вижу, но не считаю их ценными» (и потому соглашаюсь на совсем низкую зарплату, не ищу другое, не отстаиваю свои границы и т.д.)

И с какой стороны ни посмотри, а получается, что все упирается в ту же формулу: сначала стоит увидеть и найти в себе это уникальное и интересное, а потом признать, что это — и есть ваши таланты, ваша данность, ваш смысл. И нести его дальше с достоинством.

Знание судьбы тут отчасти поможет, конечно, но только отчасти. Не раз убеждался: нельзя человеку со стороны просто сказать «у тебя такие-то способности» или «по сведениям от ВЯ задача такая-то», и он взлетит как на крыльях. Он должен увидеть это в себе сам, хоть и не без поддержки.

Узнавание сценария воплощения будет лишь первым шагом. Вторым, и самым важным, будет принятие в себе своей особой уникальности, не похожего ни на кого сочетания талантов и личных качеств. Можно сказать, сама Вселенная уже вежливо попросила любого пришедшего в мир действовать исходя из этого.

А иначе бы вы просто не появились на свет. Ценность конкретной личности — условие по умолчанию, единственный реальный смысл жизни. Но путь к этим открытиям в себе не так уж прост, хотя возможен в каждой жизни вне зависимости от уровня развития: на каждом этаже этому поиску есть место.