Что человек ищет в судьбе и своих желаниях?
У человека порой возникает вопрос «а почему я должен страдать за ошибки своего высшего я?» (имея в виду, например, определенную канву вроде бы желательных для человека событий, которые при этом никак не складываются, болезней, особенно которые трудно лечатся, и прочих ситуаций, которые могли бы быть оценены как неудачные, трудные и тем более мучительные). Напомню, что многие неизбежности судьбы, в том числе и болезни — не являются исключительно проекцией высшего я, в духе «а если бы ни оно, то был бы человек счастливым и здоровым». Для высшего я это выбор из возможных сценариев такого, который будет лишь лучше отражать текущие задачи и помогать перерабатывать их через конкретную жизнь. Применительно к болезням я эту тему поднимал в отдельном тексте, а сейчас поговорим о том, что могло бы быть реальным мотивом для человека включаться в судьбу со всей самоотдачей или продолжать торг с ней. Который не всегда бывает удачен, даже если бы ВЯ хотело полностью выполнить условия человека.
Любовь — универсальный ответ на эти вопросы, как со стороны ВЯ так и со стороны человека, но универсальный — не значит простой.
Что обычно происходит в разного рода торгах с судьбой? Например, «я хочу, чтобы у меня в жизни было…» (например, дети или определенный формат отношений или какой-то конкретный уровень достатка), и в судьбе явно прорисовывается картина «что-то тут против».
Поговорив с таким ВЯ, я в основном понимаю, что против и почему. И каковы реальные шансы на то, что человек получит это в том виде, в каком он захочет (а чаще — они не слишком велики, раз уже сложилось очевидное противодействие обстоятельств жизни). Но вопрос, что по существу (!) стоит за всеми этими желаниями — детей или отношений или достатка или чего-то еще, отсутствие чего человек воспринимает как наказание? А по существу вопрос о том же — о любви.
Зачем именно дети? Зачем именно личные отношения (в данной цивилизации понимаемые буквально как присвоение полового партнера в собственность — любые другие формы отношений все равно чаще воспринимаются как какие-то «неполноценные» или «не такие», или «недостаточно такие»)? Зачем именно столько денег/власти/развлечений, зачем какая-то огромная известность, зачем столько ставок делать на переезд в конкретное место, причем одно-единственное на всю планету?
Во всем этом люди ищут одного — любви. Но они не готовы порой согласиться с тем, что любовь можно получить не обязательно в только таких ситуациях. Сами ситуации чаще методом неизбежного научения взяты из социума, а социум, конечно же, содержит в себе нечто вроде «среднестатистических программ счастья», которые, обрастая индивидуальными оттенками, обретают контур «мои желания» и «без чего я не хочу жить».
Можно было бы, конечно, встав на позицию высшего я, сказать довольно жесткое человеку: «Да не было бы твоей жизни как факта, и никаких желаний твоих тоже не существовало бы без той судьбы, души и всей этой вселенской механики». Но, в общем-то, человек не просил его рожать — это правда.
А что он местами умеет искать любовь только там, где прописала культура — закономерность существования самого человека: если у него нет поведенческих программ, как у животных — инстинктов, то естественно, откуда-то должны взяться хотя бы первичные наметки таковых, хоть какие-то образцы, «куда смотреть» — ведь никто не рождается сразу с высоким градусом знания себя и самоопределения, ни человек, ни ВЯ…
Проблема при этом в двух вещах: человек сам не хочет порой осмыслить жизнь и отвязать как таковое состояние любви от своих «хотелок», которые лишь кодированы культурой и которые он привык считать своими. Никакой проблемы, впрочем, и не существует там, где колея культуры не противоречит судьбе — хоти сколько угодно, человек — в этом месте сойдемся все равно.
Напряжение же возникает там, где человек хочет того, что по судьбе маловероятно получится, и у этого, безусловно, есть свои компенсации в той же судьбе, но человек не хочет порой даже смотреть в эту сторону, потому что его, условно, научили так: «женщина состоялась, только если у нее есть замуж и дети». Чистый культурный навет, конечно. Женщина —человек прежде всего, и это куда шире репродуктивной функции и половой роли.
Но дело же и не в чистом воспроизводстве: культура прямо или косвенно, но внушает, что именно из этого вытекает очень много любви — самих детей (что на деле не факт, как и женщина не всегда с гарантией может до самозабвения прямо их полюбить), любви общества (которое будет в данном случае одобрять детную, а если и не будет, то как минимум она себя сама будет одобрять в этой теме, т.е. повод считать себя счастливой и хорошей), любви партнера (у которого часто даже никто не спрашивает, а хочет ли он детей вообще, но принято считать…), и так далее.
Все равно все сходится в одном месте: за желаниями стоит поиск любви, но ее колея — то, как именно можно ее получить, очень жестко очерчена культурой и именно это, приправленное индивидуальными особенностями и присвоенное человеком фактически уже как часть собственной идентичности, с трудом удается пересматривать.
Причем здесь отказ от эго и нужен ли он на самом деле?
И вот тут часто возникает то, что в случае некоего духовного развития в этой культуре понимается под каким-либо отказом от эго, то есть, от собственных желаний. Взамен их на деле человек нередко видит… примерно ничего. По крайней мере, так это выглядит многим. Ну может если только «награда на небесах»(с)? Но многим совершенно разумно это кажется фигней: всю жизнь лишать себя чего-то ради призрачной награды? Фигня, подтверждаю. Ну правда, хочется сказать: «Так не делается!»
А как делается? Отправной точкой все равно остается то, что ищет человек везде одно и тоже — любовь, но то, как она будет маркирована (какими ситуациями, концепциями, способами и вариантами жизни), во многом зависит от культуры и взаимного наложения ее с индивидуальными оттенками конкретного характера.
Что интересно, темные ВЯ как раз поступают наоборот, особенно в поздней стадии, когда уже есть потребность в осмысленном контакте с человеком: обещают ему реализацию чисто человеческих «хотелок» и буквально покупают — властью, известностью, богатством, например. Типичный такой «договор с дьяволом», он даже так и описан в этой культуре, вспомним разную классику…
Логично, ведь темный спектр выбирает путь наименьшего сопротивления и «чтобы минимально напрягаться», и тогда взаимодействия ВЯ и человека выглядит проще — поддать человеку в его эго изо всех сил, плеснуть туда еще изрядного чувства собственного величия, и — вуаля, особенно если зайти через благо и внушать человеку при этом, что он творит безусловное добро.
Но если мы говорим о светлом спектре, в такой культуре может тоже оказаться легко перегнуть палку , где в крайнем варианте «духовности» предполагается отречение от всего, что только можно, включая и порой совершенно здравые человеческие нужды.
На чем строится резонанс с судьбой и откуда там счастье?
Любое ВЯ рано или поздно может встретиться с необходимостью прожить определенный опыт и задается вопросом: для чего, например, человек мог бы быть готов умереть за идею, причем молодым, да еще в мучениях? Это — хороший вопрос… Да, можно до того слегка пожить человеческой жизнью, однако все равно в таком варианте смерть — слишком рано по меркам общества и к тому же, травматичная. Ради веры, убежденности в определенной идее, за которую человек был бы готов на такие мучения?
Ответ, как вы уже понимаете, один. И это не призрачная награда на небесах, даже если это озвучено так самим человеком. Это — состояние, в котором он на самом деле проживет очень немаленький отрезок жизни, и даже если умрет молодым — все время сколько-то взрослой жизни до того он будет питаться только этим состоянием, и именно оно позволит ему пойти на казнь без всякого страха: не потому что ТАМ его кто-то ждет (хотя ждет, конечно), но прежде всего потому что этот кто-то УЖЕ прожил с ним достаточно и смог дать ему то состояние, ради которого он способен на многое.
Но дойдя до уровней серьезной подстройки, порой и ВЯ, и человек в это утыкаются: ВЯ — в то, как именно дать это состояние любви, а человек — в то, чтобы посмотреть на свое понимание счастья и призвания шире, чем привычная зависимость от «хотелок», продиктованных культурными настройками.
На самом деле человек счастлив только тогда по-настоящему, когда он в резонансе со своей судьбой. С одними лишь человеческими желаниям — нет, не выходит этого глубинного счастья. Вроде, счастлив, а вроде — так себе. И все равно мало, недостаточно и чего-то вечно не хватает.
В процессе жизни уже достаточно развитое ВЯ как минимум может дать человеку очень немало глубоких переживаний любви, при которых многие человеческие потребности перестают быть идеей фикс, просто потому что человек понимает простую вещь: он способен чувствовать редкое наслаждение через собственное состояние близости тонкому миру, через то внутреннее счастье, что может возникать в контактах человека и его души. И тогда человек перестает пытаться подменить любовь властью, деньгами, роскошью, попытками собрать все удовольствия тела — он способен просто чувствовать счастье внутри. А нужды… От них никто и не призывает отказываться, но человек перестает быть их рабом и осознает, что состояние счастья рождается только внутри и зависит оно совсем не от количества «плюшек».
Мы все ищем этого состояния — любви. И часто самой судьбой проложен путь, где и как именно в этом сценарии она может быть реализована. Но важно, и чтобы ВЯ умело дать любовь человеку, постоянно ища варианты и способы создать внутри него это состояние, а человек не был бы сконцентрирован исключительно на собственном видении сценария жизни и был бы готов смотреть на источники счастья шире того, что диктуется культурными шаблонами и собственным травмам, для проигрывания которых общество предлагает порой неэффективные совершенно рамки. И в итоге человек, проигрывая травму всю жизнь, в основном не достигает от нее освобождения на этих привычных человеческих путях.
Если взгляд и человека, и ВЯ будет направлен в сторону любви, не будучи при этом ограниченным именно что рамками человеческого эго, но и не будучи ограничен эго высшего я (которое тоже вполне может впасть в собственный эгоизм, и тогда человеческий сценарий предстанет чем-то вроде служебной колеи для реализации только лишь планов ВЯ и его необходимостей), то все сойдется: и человек найдет свое счастье именно в следовании пути судьбы и резонансу с ВЯ, и ВЯ найдет глубокое проживание сценария и жизни вокруг любви к человеку и уважения к его выбору в том числе.
Автор публикации
