Основная суть инициаций
Суть любой инициации (вообще) — перемена статуса. Это и среди людей, и среди тонких существ, в поле планеты, и прежде всего — в себе самом, то есть это перемена самоощущения, образа действий, русла поступков, основанная уже на иной степени зрелости. То есть, это движение к взрослению в любом случае.
Как-то К.Г. Юнг сказал о том, что единственный процесс инициации, который доступен современному человеку — психотерапия. Ок, из светских (и то, далеко не для всех посильный). Переход человека из статуса «был просто человек» в статус наделенного каким-то знанием, например, «адепт учения», «целитель/тонкий практик» (и вообще знакомый со своим ВЯ человек) оформляются в отдельных системах/течениях мысли, религиях (понятно, в рамках идейной концепции), но это тем более оказывается опцией для узких групп.
Что-то из этого разворачивается и в сторону массового (например, для христиан обряд крещения, дающийся чаще в бессознательном состоянии, хотя есть и осознанные факты) — это вариант причастности «без заморочек». В западной, католической и протестантских церквях более продуман этот момент: все же конфирмацию (воцерковление, по сути) дают в подростковом возрасте и после того, как ребенок ознакомится хотя бы с детской версией Евангелия и основами вероучения.
Человеку, выросшему в семье, вообще далекой от каких-либо духовных величин, порой достается мало. Какие-то светские мероприятия можно уподобить инициациям, причем потребность в них есть у любого, иначе бы не пытались торжественно принимать в пионеры и устраивать камлания вождям, по сути аналогичные каким-то религиозным практикам.
Общая бедность инициационного поля не дает многим грамотно переживать основные трансформационные процессы — рождение, смерть, разные этапы взросления, социальные ступени, не говоря уж о духовных преображениях. Их принято в нашей культуре не замечать. А некоторые и вовсе обесценивать.
Я нередко слышал, например, весьма презрительное отношение к процессу перехода середины жизни. В сторону женщины в периоде климакса можно порой услышать нечто вроде презрительного сожаления. Некоторые и сами испытывают исключительно злость, а большая часть мужчин всеми силами старается в этом периоде вообще ничего не замечать.
Пример из иных миров. В развитых цивилизациях тонкого спектра этот период считается одной из крупных трансформаций наряду с рождением и смертью и предполагает целый процесс, на который люди приезжают, как правило, в какой-нибудь ретрит-центр подальше от людей и порой даже не днями, а неделями занимаются различными переходными практиками, которые позволяют и осмыслить все значения новой ступени, и помочь телу, и принять новый статус и состояние со всеми его благами осознанно, отпустив все то, что стоит оставить в прошлом.
Но ведь все зависит от того, какой смысл в это вложить. В тех же тонких мирах хорошо известно то, о чем я уже не раз рассказывал по существу: период второй половины жизни человека предполагался даже от самого создания для того, чтобы наиболее зрелую и осознанную часть жизнь посвятить своей духовной стороне, знакомству с тонким миром и высшим я.
Естественно, что если у человека вообще нет никаких намерений с тем миром знакомиться, а смысл жизни сводится исключительно к размножению/выращиваю потомства/исключительно материальным заботам и потребностям, то не будет и нужды в особом осмыслении этого периода, потому что человек считает, что дальше его ничего не ждет — только тлен, старость и ненужность. И с этим, пока не вырастут высшие я, ничего не поделать: такая стадия развития. Но частью его может являться как минимум предложенная культурой возможность трансформационных процессов, и некоторым она может стать хотя бы маяком на будущее, а многим — реальной возможностью глубже присмотреться к себе уже сейчас.
В действительности и людям на ранних стадиях нужны такие практики. В родоплеменных культурах всегда существовала какая-то инициация взросления, такой же инициацией всегда были и браки, имевшие особую важность в ориентированной на размножение культуре, рождения и смерти тоже в любом случае должны были сопровождаться духовной помощью, не говоря уж о том, что любое сообщество людей обрастает инициациями социальными — будь то получение образования/навыков, достижение каких-то ступеней мастерства, вступление в профессиональное сообщество или общественное движение.
Даже в той части культуры, которая кажется полностью светской, люди воспроизводят основные инициационные действия: обозначают смысл/цель перехода, зовут свидетелей и дают какие-то обещания, а также находят разные варианты отметить событие тем, что в этой культуре считается атрибутами праздника.
Любая инициация имеет несколько близких по сути составляющих, что на уровне человеческой цивилизации, что на уровне высших я.
Структура инициации
Первое — смысл, то есть осознание. С одной стороны, того, от чего мы уходим, что отпускаем, с чем прощаемся и от чего отрекаемся, и с другой — что приобретаем, принимаем, к чему хотим прийти и в чем суть новой ступени жизни. Критерии того, насколько человек/ВЯ понимает, куда идет и зачем, отличаются мерой зрелости: чем старше, тем большей глубины осмысления требует процесс, а во многих случаях есть и четкие критерии — знания, навыки, опыт, уровень развития, и это уже варьируется в зависимости от степени взросления и самой готовности осознавать.
Второе — свидетели, готовые подтвердить способность человека/ВЯ на эту новую ступень взойти и сам факт перехода, поддерживающие процесс и служащие дополнительной памятью. На тонком уровне это особенно актуально: записать нечем.
Свидетели на тонком уровне несут особую нагрузку: мало того, что они являются памятью о процессе, они еще должны взять на себя подтверждение уровня готовности посвящаемого, искренности его намерений и наличия необходимых качеств. Такое касается крупных инициаций ВЯ — достижения границы спектра или точки невозврата по нему, профессиональной инициации (для ВЯ она самая главная) и некоторых серьезных трансформационных отметок на пути.
За свидетельства душам придется всерьез отвечать, то есть, если возникает какая-то непростая ситуация с тем, кому дали инициацию, а потом что-то пошло не так относительно взятой на себя роли, в некоторых случаях свидетелей могут призвать для того, чтобы разгребать последствия и взять на себя часть ответственности, поэтому просто так никто на тонком плане астральные подписи свои не ставит.
В человеческих процессах свидетели порой играют «декоративную» роль, но как минимум функцию памяти могут нести достаточно исправно, а во многих случаях важен сам факт этого свидетельства: собравшиеся люди так или иначе подтверждают собой важность и ценность происходящего.
Третье — институты, которые этому процессу помогают и энергетически его поддерживают. В некоторых случаях общность людей и составляет этот институт, особенно когда мы говорим о предельно далекой от тонкого мира, материалистичной культуре. Однако и там социальное признание создает энергетической фон и так или иначе соотносится с ноосферой этой общности, которая все равно существует, знают о ней люди или нет.
Тем более, в ранней культуре всегда существуют какие-то проводники высшего и соответствующие обряды, не говоря уж о тонком мире, где без какой-либо практик и сопровождения служителей культа не делается вообще ничего серьезного.
На тонком уровне есть один всеобщий институт для таких процессов — старшие. Они, конечно, существуют разного уровня, различных идентичностей, в зависимости от своего возраста и опыта могут давать разной степени глубины и сложности инициации. Но всегда речь о тех ВЯ, кто уже завершил плотный уровень, получив и подтвердив там свою идентичность, и теперь занимается дальнейшим развитием человеческих миров по своему профилю.
Внутри вышедших тоже есть своя иерархия — старший так или иначе есть у любого, хотя на разных этапах жизни их меняют, как, впрочем, и в среде воплощенных еще ВЯ. Но в любом случае так получается, что на каждом крупном этапе развития старший соответствует задачам. Бывает и так, что кто-то из ВЯ долго сохраняет отношения с кем-то из наставников, это вполне реально: растет ВЯ, растет и сам наставник. И для любого ВЯ старший — всегда тот, кто существенно выше уровнем.
Сюда же относятся и практики в соответствии с институтами. В каких-то человеческих слоях это «собрались, посидели за столом» — и если этого достаточно для того, чтобы прожить некий важный переход, на определенных уровнях может хватить и этого. Понятно, что чаще всего в человеческой культуре речь идет об обрядах, которые и задают рамку процессу, а дальше все зависит уже от конкретной концепции культуры: в любом вероучении, религии, картине мира есть свои ритуалы и «разговор с энергиями и тонким планом», осуществляющий помощь в переходе.
На тонком уровне в любой инициации берутся всегда конкретные практики, соответствующие нужному уровню и смыслу перехода, но у них есть общий каркас, в котором самая важная часть — принесение обетов.
Пятое и основное содержание любой инициации — обещания, намерение.
Правда, выражено это может быть разными способами, но так или иначе обозначается договорами, которые происходят между людьми, например, при заключении брака, или усваиваются ключевые идеи выбранной профессии, осваиваются основы религиозного учения, куда человек решает войти, такой же процесс может быть и в любых тонких посвящениях, когда человек узнает те правила, по которым предстоит работать с какой-либо тонкой системой и т.д.
И в итоге формируется представление о том, как дальше этот человек планирует жить/действовать в связи со своим новым статусом, что он и подтверждает принятием той или иной формы инициации.
Любая инициация — возможности, дар, признание более высокого уровня по сравнению с предыдущим, и это, естественно, оплачивается самим посвященным: теперь он должен жить иначе и что-то новое принести миру в связи с обретенным положением.
В общем-то смысл любой инициации в максимально глубоком осмыслении новой ступени с ее целями и ответственностью, а дальше — в действиях: человек сам берет на себя необходимость что-то сделать в мире исходя из обретенных возможностей, достигнутых рубежей и принятого признания, а также в способности взять на себя большую ответственность и ее смочь унести.
Ответственность и обязательства как фундамент инициации
Вообще, самая большая проблема — осознание и оформление этой ответственности.
Если начать от человеческой «печки», то давайте представим себе, насколько внятны и осмыслены бывают обязательства при браке, например. Многие вообще не проговариваются, а подразумеваются. Позже обычно выясняется, что партнеры «не то имели в виду» и «не так поняли».
Брачный контракт, как вариант более ясно оформленных обязательств — штука вроде бы годная, но часто она уходит не в плоскость обязательств моральных, а скорее материальных, и сводится к подсчету имущества, вариантов его раздела при разводе и любого рода финансовой ответственности, а на государственном уровне закрепляется, по сути, только ответственности за детей. И то, многим известно, что выбивать алименты нередко приходится через суд и далеко не всегда успешно.
Что мешает сделать обязательства более ясными? Их бесконечная простыня, прежде всего. Потому что продумать действительно нужно много пунктов, и если переводить на линейную человеческую речь, то те, кто заключал тот же брачный контракт, могут представить себе количество страниц.
Ну если даже банальный договор аренды жилья — это несколько страниц текста, то уж брачный… А что говорить об этических обязательствах, к которым, по идее, должен был бы прикладываться объемный труд по различению добра и зла с комментариями к моральным категориями? И кто и на каком уровне стал бы столько читать и переваривать?
В любой жизненной системе при переходе с одного уровня на другой меняются так или иначе все параметры жизни, пусть и не все — радикально. Но объемы обязательств, которые возникают, если по-серьезному браться, такими простынями переварить порой невозможно.
Поэтому начинаются упрощения, которые переходят в формальность, но главная трансформация, которая с обетами происходит — превращение их из собственной ответственности в требование гарантий от другого.
Почувствуйте разницу: «я обещаю… (вести себя иначе исходя из взятой ответственности нового этапа/состояния)» и «я жду от другого гарантий в том, что он мне будет обязан…» Искаженные таким образом акценты — и есть главная проблема инициационного поля в принципе.
Если мы говорим о светлой стороне, то там вообще не существует акцента ни на какие «мои требования к другому», их там просто нет. Любая инициация в светлом спектре имеет только одну направленность: какие обязательства я беру на себя и что планирую отдавать в связи с новым статусом. А не брать, заметьте! — об этом речи не идет вообще.
По логике инициации вам уже дали, и вы уже взяли: ваше новое положение. А оно само по себе уже предполагает немало ресурса. И обязательства дать — и есть то, чем вы платите за эти возможности, статус и его бонусы. Однако именно так в этом мире редко кто видит инициацию и смену жизненного статуса: от него скорее надеются побольше получить, включая гарантии со стороны другого, что полностью проваливает весь замысел.
На темной стороне не так. Там как раз баланс должен сходиться в ноль: сколько дал, столько взял (а лучше больше взял — это в темном спектре доблесть и удача). Поэтому в целом-то выходит, что каков мир, таково и отношение к инициациям в целом, хотя, конечно, и здесь существует достаточно большой слой с сохраненными в целом принципами светлого спектра в инициациях и вообще отношении к жизни.
Однако, конечно, и в светлом спектре есть рамки, и речь не идет о том, чтобы снять совсем уж последнюю рубашку. Эти рамки в данном варианте называются границами личности. Защищать собственную жизнь, включая и человеческое достоинство и материальные ресурсы — это тоже обязанность, причем чем дальше вверх по статусам, тем эта обязанность больше.
Любая личность вместе с инициацией вырастает, а чем больше личность — тем шире ее границы и тем важнее становится тема самозащиты, соблюдения этих границ. Поддерживать собственные ресурсы, чтобы еще больше отдать — этой идеей и руководствуется равновесие на светлой стороне.
На тонком уровне при инициациях, можно сказать, те же проблемы: не полное осознание всех обязательств и их глубины, попытки съехать от отдачи к требованиям гарантий, использование статуса в качестве «понтов» и т.д.
Отличия же в том, что формальных инициаций там не бывает, и в несознанке никого покрестить, например, не выйдет (в случае ВЯ — причислить к спектру/идентичности/разным важным переходным статусам и точкам, которые в пути любой души случаются).
На тонком уровне все это нужно заработать: инициация дается только по конкретным, подтвержденным программой осей и свидетелями деяниями, отраженными в балансах и памяти любой души. А так как записать нечем, то все «простыни» приходится укладывать в своей голове, и если ты не можешь осилить это запомнить — значит ты пока просто не готов к этой инициации.
Впрочем, простыни еще и в свидетелей укладывают, конечно, и тем более в старших, дающих инициацию, которые обязаны помнить всех своих посвященных и при необходимости помогать разруливать возникающие проблемы. Но более высокая степень осознанности процессов на тонком уровне, тем не менее, не гарантирует того, что получив инициацию, какое-то ВЯ не начнет сползать, несмотря на данные обеты.
В пограничном сегменте инициаций участвуют и человек и ВЯ, например, целительское посвящение: как минимум, в моей системе инициация человека невозможно без согласия/контакта с его ВЯ — это принятая форма во всех духовных школах и учениях многих цивилизаций, в такие процессы человек и его душа должны идти совместным решением, даже если инициатива была как бы человеческой.
На деле я мало видел ситуаций, где человек бы запросил бы посвящение, а ВЯ его ни сном ни духом и «а что это вообще происходит-то?» Чаще всего, наоборот, именно ВЯ человека и подводило к этому процессу, вот только у большинства словами сказать это не могло. Но от самих людей узнаешь, что часто их именно «что-то звало и вело» к посвящению, а потом идешь на ту сторону, видишь ВЯ и слышишь: «ну вот, здрасьте, наконец мы и встретились!»
Однако и в этом сегменте присутствует немало человеческих, да и высших трудностей. По-прежнему тяжело донести весь масштаб ответственности, а самое частое в ситуации, когда возникают какие-то нестыковки с взятым на себя статусом на практике, это услышать от человека (да и даже от ВЯ) — «ничего не помню», «не было такого», и «никто мне об этом не сказал».
Не помогает тут ничего, кроме осознанности самого адепта: можно написать рулон текста, но если человек будет читать его одномоментно, он не запомнит и не осмыслит даже трети. Пытаешься сократить до простых формулировок и основных понятий — они звучат обедненно и не отражают глубины сути.
Выдавать рулон по частям и проверять осмысление каждого куска — окажется слишком длительная подготовка, и человек с его не то чтобы огромным сроком жизни, не захочет так заморачиваться.
С одной стороны, не так уж оно и долго выходит, если пересчитывать на годы и прикладывать к общему сроку жизни, а с другой на начальном этапе сказать «вас ждет года три подготовки» — прозвучит как очень большая проблема и получится «пойду найду вариант полегче». Полегче и я могу, но и ошибок будет больше, например.
Впрочем, и эти ошибки неизбежны. Как не убивайся над ясностью, как ни пытайся при этом сократить или отрезать все лишнее, выдав квинтэссенцию, все равно где-то недопоняли, где-то не запомнили, где-то вообще перескочила твоя собственная мысль и ты что-то забыл донести, потому что с одной стороны жмет это «куда ты усложняешь, и так много», с другой — отделить бы мух от котлет и как минимум не перепутать крайне важное с не самым.
Нюансы прояснения ответственности и память
Есть и то, что свойственно в равной степени и ВЯ, и людям — вещи, которые кто-то не хочет слышать, как ты ни выворачивайся и ни совершенствуй свои способы донесения. И у людей, к сожалению, нет такой штуки, как программа осей и нет таких способов чтения памяти.
На тонком уровне это как раз очень удобно устроено и компенсирует «нечем записать». Если два ВЯ столкнулись в ситуации «ты мне такого не говорил» и «я ничего такого не помню», можно запрашивать сторонний арбитраж, которым является сущность более высокого уровня с большими возможностям, объемом памяти и способностью ее читать.
Обычно одного старшего достаточно, и в разных ситуациях эти функции могут выполнять ВЯ с разными оттенками: если затронуты какие-то профессиональные вопросы или в среде одной идентичности — зовут старших по идентичности.
Если вопросы касаются этических определений и вообще добра/зла — хранителей закона, если запутались напрочь в информации — хранителей знаний. Если что-то закоротило между ВЯ самих хранителей поля конкретного мира — зовут творцов, в общем, на каждый повод есть свой вариант.
Можно и еще кого-то в свидетели позвать для особенной уверенности. В такой ситуации ВЯ очень сложно закрыть память, и вот ту главное удобство в том, что она легко читается со стороны более высокой сущности. А реальные намерения ВЯ видно по линиям энергии рассматриваемой ситуации, которые уже были оценены программой осей. И все это будет быстро и наглядно — не увернешься.
У людей нет такого способа прочесть память. Утопая в бесконечных «вы мне такого не говорили» и «ничего такого не было», конечно, начинаешь первым делом рыться в себе: что и когда ты говорил и точно ли могло быть так, как это преподносит другой. По идее, тупиковая ситуация: можно упереться в то, что каждый видит только свое.
А на самом деле выходом является полагаться на свою память и научиться доверять ей, имея, конечно, для этого основания и главное — постоянно в эти основания вкладывая. И именно поэтому память очень полезно постоянно тренировать и расширять, не надеясь на то, что тут есть, чем записать: каждую фразу записывать не станешь, простыни не хватит, а многие договоренности проясняются между людьми в живом диалоге.
А в итоге приходишь к одному выводу: отвечаем по закону мы за свои реальные намерения, помыслы и поступки — в них содержится конкретно окрашенная (по свойствам) энергия, которую поле измеряет вне зависимости от нашего об этом знания.
И если ты сам в своей памяти не запутался, хотя другой утверждает нечто обратное тому, что ты помнишь или делал, отвечать ты будешь только за свои реальные намерения. Каким ты при этом показался другому и признал ли этот другой твою правоту — закону не интересно.
Если люди по этому поводу не пришли к согласию — это печально, но самым важным остается знать, как было на самом деле, то есть как действовал ты сам, из каких побуждений, чем руководствовался и к чему стремился. И если у тебя самого на этот счет нет иллюзий — закон только покивает тебе.
А вот если ты пытаешься сам себе рассказать сказку о своих мотивах и тем более убеждаешь других в их истинности — то на внешнем уровне оно может даже и сработает, а вот на высшем — нет.
Не сработает и «благо» в виде согласия с какой-то неправдой, которую ты сам как минимум так видишь, в угоду кому-то еще: вроде бы и примирительное действо, позитивное — не плодить конфликты. Но закон эту фигуру так не видит, ему выглядит «ты пошел и против правды, и против себя».
Конечно, это не о том, чтобы нахлобучить свою правду другому любой ценой, но об нее, например, случается и расстаться, не будучи готовым согласиться с тем, что никак тебе правдой не показалось, даже если много и со всех сторон ее вертел.
Позитивным тут будет принятие того, что правда может у каждого быть своя, принятие того, что другой имеет на нее право вне зависимости от того, что скажет по этому поводу закон: каждый все равно ответит за свое, а судить вместо закона — как раз недоброе дело.
И уважение к этому праву любого человека на свою правду тоже лучше в себе вырастить, чтобы не было мучительно больно от «несправедливости» — частью закона является право каждого на свой темп, уровень развития и опыт. И значит сколько другой смог вместить, переварить и пережить — столько и смог вынести правды.
И еще один вывод, к которому я прихожу, рассматривая всю эту структуру инициаций и коллизии, возникающие вокруг взаимных обязательств и договоренностей: ответственность реально надо захотеть.
Если не возникает искреннего желания нести ответственность, то сколько ни накатай простыней, сколько ни доноси какие-то основные задачи и рамки, сколько ни рассказывай о последствиях — человек все равно может отвернуться там, где он этой ответственности не хочет.
И тогда инициация, любого уровня, не станет прозрачным следованием выбранному пути, а начнет превращаться в игры и торг с наступившей ответственностью.
Хотеть ответственность на самом деле можно очень сильно, ведь она — другая сторона свободы, и чем больше ответственность, тем больше и свободы. А к ней прилагаются и более широкие права, и более глубокие знания, и куда более обширная возможность выбора и осуществления себя. И главное, чем больше твоя ответственность, тем меньше над тобой какой-либо власти.
А потом в какой-то момент можно ощутить, что над тобой остается только закон, с которым ты давно перестал спорить и который в целом научился понимать, поэтому и не находится никаких противоречий ни со справедливостью, ни с равновесием, ни с трактовками осей и устройством мира, ни со страданиями, болью и разными неизбежными чувствами, ни с траекториями своего развития: весь свой путь ты выбираешь сам.
Автор публикации
