Личностная ценность: полюс гордыни
Ось, в рамках которой человек и его душа могут определить собственную ценность, находится между двумя полюсами — гордыней и ничтожеством.
Вообще сам факт поиска собственной ценности — безусловная необходимость. Никакой человек не может расти и развиваться без того, чтобы не искать отражение собственной ценности в глаза других. В общем-то мы за этим все здесь: отдать друг другу свою ценность.
И она есть у любого человека — не какая-то мифическая безусловная, в мире ведь ничего без условий не раздают, а вполне конкретная: любому так или иначе есть, что предложить миру, потому что у этого человека есть индивидуальность, а значит, он чем-то отличается от прочих и может всегда дать нечто, чего у них нет — именно за этим в мире разнообразие.
Дальше перед человеком стоит задача найти себе в мире применение сообразно уровню и способностям. И вот тут начинают множиться траектории поиска, приводя к совершенно разным результатам.
Например, может быть так, что дефицит одобрения в человеке настолько высок, что качество его оказывается отодвинутым на дальний план: важно, чтобы вообще дали хоть какое-то внимание и одобрение, какое — уже не так важно.
Именно потому большинству диктаторов вполне подходит страх и лесть: конечно, далеко не все вокруг ими искренне восхищаются, но качество и не важно, важно количество и любая форма почитания: хоть от ужаса, хоть из-под палки — главное, пусть рукоплещут исправно. А то, что не очень искренне — так это не существенно, ведь главное, что публика признает их власть и доминирование. Все, собственно.
Много таких людей и не среди диктаторов, конечно. Их устроит практически любое выражение внимания, главное — восхищенный взгляд и хотя бы секундное одобрение. Здесь вполне годится та же лесть, зависть, да в общем-то какие угодно чувства публики, лишь бы получить внимание, которое уже само по себе для такого человека будет родственным одобрению.
Что с теми, кому не надо льстить и давать «хоть какое» внимание? Они достаточно наполнены, но даже не это главное: они привыкли искать ценность в себе, в то время как первая группа стремиться получить ее от других. Разница в итоге колоссальная.
Тот, кто ждет, что его наполнят другие, никогда на самом деле не становится доволен, пустота остается пустотой. Если вспомнить диктаторов, то страх никогда их не отпускал, до самой смерти: одобрения, внимания, картинного восхищения все равно ни на что не хватало, и несмотря на толпы пресмыкавшихся перед ними людей — не сработало.
Ответ прост: потому что другие не могут по-настоящему заполнить тебя, и никакая власть, никакие деньги и никакие толпы поклонников не дают возможности почувствовать себя по-настоящему ценным, даже если ты оклеен восхищенными взглядами со всех сторон.
Я наблюдал, что такие люди нередко фундаментально одиноки, потому что, несмотря на кучу восторженных почитателей, они не могут построить действительно близкие отношения с людьми. Тактика «лучше сорок раз по разу» не дает возможность найти, например, одного пантера надолго, да и достаточно близких друзей — тоже не всегда.
Требование восхищения вперед всего остального не дает раскрыться глубинам, правде о контакте, любой, кто не отозвался на призыв восторгаться, сразу рискует стать для такого человека «холодным», «пустым», а то и «токсичным».
Если первый импульс «одобряйте сразу» не реализован, есть риск ничего больше от людей не услышать, потому что человек уже несется дальше — туда, где восторг обещают выдавать сразу. И так же быстро все заканчивается, потому что даже если восторг выдан, он будет весьма кратковременным, а потом снова накатит ощущение внутренней пустоты и одиночества.
Это печально, увы, но выход все равно остается в одном и том же месте: в себе. Ценность есть у любого, вопрос в том, что если человек не умеет видеть ее в себе и не хочет, становясь в большей степени в детскую позицию: «я сам не могу, это мир должен меня наполнить», то из мира приходят не опоры, не люди, на которых и правда можно всерьез положиться, а фантики, которые легко сдувает ветром — они не прошли вглубь.
Личностная ценность: полюс ничтожности
Если брать этот полюс, то тут человек, как правило, ничего у других не просит, потому что априори считает себя недостойным. Совсем печальный вариант — когда в связи с этим человек вообще отказывается от проявлений себя. И вся жизнь тогда сводится к «…нечего и начинать». Потому что «все равно ничего не получится и ничего не добьюсь, никуда мне не дотянуться и ни до каких высот не достать», и прав на внимание и одобрение других у такого человека оказывается крайне мало.
Но совсем не шевелиться человек не может, несмотря ни на какие оценки себя — кушать что-то надо, и так или иначе придется сколько-то проявляться. А значит, хоть какое-то внимание человеку в такой ситуации все-таки приходит, и ценность кто-то тоже подтверждает, однако это редкие явления — на вес золота.
Нередко способом самоодобрения в такой ситуации становится скромность, понимаемая как однозначная добродетель. Но позиция ждуна (которого должны заметить другие исключительно сами, причем без всяких намеков человека на привлечение к себе внимания) приносит не так уж много адекватной обратной связи, поэтому ощутить собственную ценность в таком положении шансов сам себе человек дает крайне мало.
Особенно грустно это там, где человека способностями судьба отнюдь не обидела, но вытрясти их из него может только тот, кому вдруг упрется по какой-то особой человеческой любви. А такое происходит не всегда. И можно ждуном так и прожить всю жизнь, сидя в углу толком не замеченным, а потом за это же еще и получить синяков от осей.
Бывает, если ничтожество не самое крайнее, оно работает как мотив: ок, я не достоин (пока), но если я сделаю больше, то возможно, буду все-таки в своих глазах иметь право на признание ценности.
Как тут не вспомнить, сколько по этой траектории я сам навертел кругов, если учесть всю длинную память! Но от провала в крайность спасло основное свойство личности: я не мог не делать, и жизнь вне активной деятельности и творчества было невозможно представить себе просто никак.
В какой-то период, прицельно работая при этом с равновесием на данной оси и действительно много делая, я стал чаще слышать внутри себя «достаточно». Пусть не совершенно, но достаточно. Склонность заваливаться именно на этот полюс, использованная как мотив, все же привела к относительному равновесию.
Если у полюса величия выгоды, в основном, прямые — внимание, одобрение, позитивное отношение других, возможность быть замеченным (да, поверхностно и не всегда надежно, но выгоды конкретны), то у ничтожности в основном косвенные выгоды.
Описанный мной мотив, а еще — стремление к качеству, если говорим о варианте, готовом сколько-то действовать. В предъявлении себе высоких требований человек, близкий к полюсу ничтожности, может вырастить изрядное качество и глубину, если, конечно, раньше не закатает сам себя в асфальт.
Взаимодействие полюсов
Между стремящимися к противоположным краям оси «гордыня/ничтожество» часто возникают и крепкие недопонимания, уже понятно, почему: эти люди в разных местах ищут. Требование восхищения прежде всего и внимания в любом случае напрягает тех, кто ищет ценность в себе и понимает, что им хочется докопаться до реального содержания человека или события, а по верхам скакать неинтересно.
С другой стороны это воспринимается как отвержение и холод, и человек, привыкший требовать от окружающих постоянного одобрения прежде содержания, разочаровывается неизбежно, потому что для него кругом какие-то бревна лежат, а не «теплые и открытые люди». Но потом последние куда-то исчезают (потому что всерьез и не внимали), а «бревна» уже не особо-то обратят внимание, поняв, что человек от них просто далеко.
Сильный дефицит и вот это мучительное чувство пустоты внутри, которая никак не заполняется (а одобрения хочется все больше, ведь человек растет — растет и потребность в признании ценности) — это довольно грустная история. Особенно там, где люди обладают реально высокой ценностью: они талантливы, способны, умны, развиты по меркам этого общества в целом, но внутри, если покопаться, видят в себе лишь ничтожество и ту самую пустоту. «Я ничего не стою, поэтому мне нужно агрессивно доказывать миру обратное».
С возрастом положение может стать еще более отчаянным, потому что годы идут, а именно глубокого ощущения своей ценности так и не нарастает, при этом мир порой показывает, что поверхностное внимание, он, конечно, всегда может предоставить: люди любят в целом развлекаться, и если кто-то их развлекает — они платят. Но временно и не очень высокую цену. И тот, кто развлекает, чаще остается лишь артистом на вечер, а не человеком рядом всерьез.
Так может пройти и вся жизнь. И чем дальше, тем может быть сложнее переключаться на ту подлинную ценность, которая потребует более глубокого взгляда в себя, усилий, а не легкости и вечного праздника. Хотя итогом может быть многое из действительно стоящего: и надежное партнерство, и верные друзья, и понимающие, преданные общему делу коллеги и ученики/клиенты, поддерживающие связь, основанную именно на глубокой ценности каждого. Просто на другой никакие прочные отношения не возникают.
Конечно, существует и прочные отношения зависимости (которые подменяют искренние отношения), но такая прочность — не настоящая: она требует постоянной «подкрутки» в виде регулярных манипуляций, запугиваний или собственного переживания страха и согласия с разного рода насилием в том или ином виде. Зависимость не бывает иной, хотя бывает достаточно устойчивой.
И, в общем-то, существует только один путь в любом возрасте (и никогда не поздно): увидеть собственную ценность самому, не пытаясь ее «выколотить» из прочих. Сначала распознать и открыть в себе, а потом… А потом не надо будет не из кого принудительно выбивать восторги и восхищение: оно придет само. Может, не толпы, конечно, но их и не надо там, где ценность измеряется качеством.
А главное, в таком случае она есть внутри, в самом человеке. И что бы там ни поколебалось во внешнем мире — стало больше людей вокруг, меньше, есть ли они вообще в непосредственной близости — не так важно. Главное, что сам человек понимает о том, кто он, зачем он здесь и для чего, и что на самом деле может этому миру дать.
Полнота приходит к полноте, пустота к пустоте. В данном случае мир всегда отражает нам как в зеркале то, что мы сами о себе решили. Но счастье в том, что перерешить о себе можно практически из любого положения в жизни, из любого психотипа и детских травм, из какого угодно «а меня заставляли/научили/вынуждали». Взрослый человек может начать узнавать подлинного себя всегда, в любой момент своего текущего человеческого пути. Для глубины и подлинной ценности никогда не поздно, вопрос лишь в том, захочет ли человек что-то иное, чем то, чему научили в этом не самом ласковом из миров.
Или будет легче оставаться пока еще ребенком, которому придется (уже в составе ВЯ) пройти далеко не одну такую жизнь с пустотой в конце, чтобы убедиться: в этом мире иначе не работает. Сначала собственная ценность внутри, а потом ее обязательно в ее подлинном смысле увидит и мир.
Оба эти полюса движутся к равновесию: собственной ценности, достаточной для любви других и самого себя. Но так как движутся они туда с разных сторон — представители сторон умеют люто друг друга не любить, отстаивая свою крайность перед другой как единственно верный путь, даже если каждый признает свой перегиб. И это закономерно: в противоположном полюсе каждый видит то, чего ему не хватает, при этом в гротескной и отталкивающей форме.
Одному бы побольше скромности и взгляда в качество собственной личности и отдачи, поменьше бы воинствующей правоты и агрессивной публичности, побольше думать о содержании, а не исключительно о «восторгаются ли мной». Другому бы собственной правоты как раз побольше, смелости в проявлении, способности без стыда желать внимания и заметности, не осуждая себя за открытость миру и понимая, что не любое предложение равно навязчивости.
Но почерпнуть это у другого полюса (и вообще рассмотреть как достоинство) часто не получается: каждый выбирает свой полюс именно потому, что противоположный когда-то показался страшнее.
С одной стороны, при здравом рассмотрении таким людям бы друг у друга учиться, понимая меры пределов: никто не предлагает стать таким, как человек с другого края оси, но двигаться придется именно в ту сторону. С другой, крайность страшна в любом ее варианте, и порой полюса бьются не на жизнь, а на смерть: каждому в таком столкновении кажется, что другой попирает его самые важные ценности и являет настоящее зло.
Один будет яростно отворачиваться и осуждать «самовыпячивание» второго, а тот — подчеркивать «убожество» и «никомуненужность» первого. В действительности прилетает за оба полюса одинаково: ценность человека хороша только в одном положении — адекватная, реалистичная, с равным уважением и к себе, и к другим. И сказать, что какой-то полюс лучше, не выйдет. Любому может быть какой-то полюс ближе (!), но не лучше.
Тот, кого заносит в самовозвеличивание, получает от закона за то, что сверх меры ставит себя выше других в плане личностной ценности и требует внимания и одобрения, мало вдумываясь как в содержание, так и в качество (а порой даже вообще без какого-либо серьезного повода). Тот, кого заносит в ничтожество, получает от закона за слив собственной жизни и способностей: никто, кроме самого человека не ответственен за то, чтобы предъявить свои таланты миру и употребить их во благо. А за зарытые — вы знаете: не благодарят.
Таково свойство вселенских качелей: равновесие рождается в любом случае из крайностей, и та или иная их амплитуда, как и тяготение к какому-то из полюсов никого не способно миновать в принципе. Но понятно, что все это и призвано помочь человеку найти путь к равновесию.
Что интересно, любое ВЯ к концу плотного уровня крепко осознает: даже если хорошо понятно, где твоя точка равновесия на большинстве осей, замереть в нем все равно не выйдет — оно бывает только в динамике. А это значит, что хоть сколько-то заносить будет, и подправлять привычные кривизны придется вечно.
У каждого ВЯ остаются склонности, которые уже неисправимы — они стали частью личности, рисунка психотипа, и хотя само состояние равновесия по большинству осей становится к завершению плотного уровня известным, от периодического наклона по своей ветке это не спасает.
Одна из очевидных истин, которую ВЯ познает через поиски равновесия в том, что совершенство недостижимо, а значит, даже выход не избавит от собственного характера.
Величие и ничтожество: всегда вместе
На практике при рассмотрении взаимных динамик крайностей выясняется, что не бывает величия без ничтожества и наоборот.
Если мы говорим о равновесии на какой-либо оси, то оно состоит из пропорции крайностей, и нет там никакой «третьей силы», только ничтожество и величие. Если даже взять радикальный перекос в 90%, скажем, величия, то что будет содержанием оставшихся процентов? Понятно, ничтожество. И наоборот: даже самый ничтожный из ничтожных будет сохранять в себе хоть какую-то толику величия.
Как это работает на уровне человека?
Например, полюс величия. В основе любого стремления к этой крайности вообще-то и лежит мучительное чувство собственной неполноценности, недостаточности, ощущения «я — никто». Только справляться с этим человек по сумме причин решает агрессивным наступлением на мир: «я докажу, что я имею немалую ценность, я заставлю других ее увидеть и признать».
Но даже если изрядная часть сил была направлена на жестокую войну с собственным ничтожеством, оно все равно остается основным топливом этого великого похода во имя самоценности, и трудно куда-то деться от того, что под размахивающим флагом величия самовлюбленным красавцем на деле маячит ужас открытого колодца собственной ничтожности.
Обычно при подходе к краю оси другой ее конец бьет по лбу очень отчетливо: если величие станет предельным — человек рухнет в ничтожество. Собственно, так нередко и бывает по достижении предела.
Мир в итоге может сильно обломать взбиравшегося на Олимп величия: вскроется его обман, лесть, фальшь, поверхностность и явный приоритет отъема над отдачей: окружающие откажутся обслуживать эти непомерные аппетиты, ничего за это особо не получая, и появится известная картина «а король-то голый». Теперь, окончательно осмыслив, что с него взять нечего, а давать «за красивые глаза» больше не хочется, короля спускают с лестницы в то самое ничтожество, которого он столь отчаянно боялся.
Посмотрим на другой сценарий, в котором доминирует ничтожество. Даже в случае приложения немалых сил к самоуничижению никакой человек не в силах отказаться от поисков собственной ценности в мире — иначе какой вообще смысл жить, если она равна 0? И поэтому она все равно будет найдена, даже и через факт принижения себя: величием станет собственная скромность и способность поставить себя на последнее место — выдающаяся, особая ничтожность.
При подходе к краю оси такой человек тоже получает разворот: его в итоге накрывает чувством величия вследствие собственного самоотречения. Так рождаются святоши, способные всех вокруг осуждать за хоть какое-то проявление собственной личности и ценности: любое в таком случае категорично объявляется «раздутым эго».
И голого короля, и святошу мир, в общем-то, спускает с одной лестницы: крайности не нужны миру ни с одного, ни с другого конца, и обе они ведут к уже серьезному и реальному, причем справедливому обесцениванию людьми представителей обеих сторон: один посмел поставить себя выше всех, другой посмел всех лишить ценности в своих глазах. Мир не прощает ни того, ни другого, да и как еще научить разумных существ, как ни «красными линиями», за которыми наступит очень ощутимая боль.
А проблема — в одном: обе крайности лишают ценности других, отказывают в значимости людям. Один полюс — превознося себя над ними, второй — пытаясь всех опустить в точку 0 вслед за собой. Но закон ни то, ни другое не устроит.
И мы приходим к картине, где края оси фактически смыкаются: что оттуда, что отсюда, гордыня — способ преодолеть самоуничижение, а самоуничижение — способ справиться с гордыней.
Особо хорошо помогает в поисках середины сама постановка вопроса: «допустим, я более склонен к полюсу ничтожества, но где мое величие тогда и как именно проявляется?» А отрицать его при неравновесии неразумно, если иметь в виду осознанные поиски баланса. И подлинное равновесие в итоге будет понято как знание своей доминанты и способности держать ее в узде.
Если кто-то скажет вам нечто вроде «у меня равновесие и нет никаких перекосов» — то это голый король😆 Как и одна из «любимых» моих фраз, регулярно получаемых от людей в различных ситуациях: «у меня по этому поводу все проработано». Если так звучит— без сомнений, не проработано ничего, лишь сделан вид и наброшено на себя величие.
Впрочем, спокойно можно не верить и тому, кто насчет своих поисков равновесия крепко приубожился: «да что я могу знать вообще?» — это ложь, потому что такой человек с его ВЯ определенно не вчера родился, по крайней мере в своей вечной части. А иначе бы он думал только о том, «как правильно жить, дайте инструкцию» и о равновесии бы даже не заикался. Если человек действительно искал, но не хочет за свои поиски отвечать и предъявлять миру плоды, то это обман, а он — определенно не очень благое дело, как и в первом случае.
А что тогда будет действительно равновесным пониманием динамики осей? Как раз то, о чем писал в предыдущей части: к выходу любое ВЯ должно осознавать свои типичные перекосы и держать их в узде, открыв для себя и обкатав приемлемые стратегии уравновешивания, регулярно подтягивая себя к точке оптимального баланса периодической работой.
Вот если кто-то скажет «я изучил свои типичные перекосы и знаю, как мне с ними работать» — тут уже действительно понимающий толк в равновесии, как минимум, в правильную сторону гребет. И он никогда не скажет «вообще все».
Типичные — да, все — нет. Иначе зачем бы оставались нормативных 5% неосознанного против требуемых 95% осознанного на выходе? И ведь пропорция эта предполагается с минимальными колебаниями навечно. Потому что должно быть то, куда развиваться. И тот, кто прилично о законе узнал, внятно проведет черту между «все» (идеально) и «многое» (достаточно). Первое недостижимо, второе — и есть разумная цель.
Автор публикации
