1. Шоан
На этот раз должно было быть по-другому: Отаэль выбрала мужской сценарий. Как и ее предыдущие воплощения, человек будет абеем, но, достигнув совершеннолетия, он сможет оказаться за пределами поселения. Это давало возможность увидеть «мир» — мир хозяев этой планеты, когда-то завоевавших абеев и создавших для них закрытые резервации.
У нее были когда-то мужские жизни, чередовавшиеся с женскими, еще в начальный период, когда сценарии для неопытной души, только что оказавшейся на плотном плане, определяла программа выбора воплощений. В мире, который двигался по пути технического прогресса, поселения абеев становились площадками для автозагрузки душ-новичков: простые сценарии простой жизни, проходящие под наблюдением хозяев, заботящихся о размножении и воспитании абеев, — возможность обретения первоначального опыта. А когда Отаэль уже стала выбирать сама, в поле выбора воплощений наряду со сценариями жизней в поселениях ей открылись жизни людей, которые в юности могли оказаться «в мире», и в подавляющем большинстве случаев это были мужчины.
Потому что девушки по достижении совершеннолетия оставались в поселениях. Их жизнь была расписана заранее: по результатам тщательных медицинских обследований они включались в программу воспроизводства — их ожидало оплодотворение и рождение детей. Если не удавалось довести беременность до рождения здорового ребенка, женщину стерилизовали и переводили в программу обеспечения быта или программу ухода за детьми, а наиболее способных — в программу образования, которая давала им возможность становиться помощницами наставников в школе. Такая же возможность была у женщин после четвертых родов — принуждать рожать больше хозяева считали нецелесообразным.
Главное было во время беременности и родов не заполучить неизлечимых заболеваний, которые препятствовали бы участию в другой программе, потому что тогда для женщины оставался только один путь — «за пределы» (туда же попадали и мужчины, не способные более к работе в поселении). Что происходило с людьми, которых отправляли «за пределы», не знал никто — оттуда не возвращались. Также не возвращались и те, кто покидал поселение, чтобы попасть «в мир». Но о «мире» говорили в школе, которая как раз и готовила молодежь к жизни в нем: кроме всех способных юношей, туда могли попасть очень немногие девушки, которых с самого начала сочли неспособными к участию в программе воспроизводства, но считали способными жить «в мире». А жить там нужно было так, чтобы хозяева были довольны.
До сих пор Отаэль выбирала женские воплощения — за период автозагрузки она успела определиться с тем, что ей близок женский вектор энергии. Но поскольку вектор предполагает преобладание одного типа энергии над другим, а не полное отсутствие противоположного, для равновесия ей стоило бы время от времени брать мужские жизни.
Нынешний сценарий открывал возможность выйти за рамки жизни в поселении абеев, которые Отаэль, казалось, изучила уже вдоль и поперек — и в период автозагрузки, и после него, когда она выбирала для воплощения женские тела и переживала рождение детей, воспитание маленьких абеев, работу помощницей в школе… Нынешняя жизнь должна была дать ей совершенно иной опыт.
***
Шоан не ожидал от «мира» ничего хорошего, хотя в школе говорили, что шансы у него были неплохие. Как минимум шансы удачно пройти отбор.
Об отборе рассказывали подробно. И готовили юношей к тому, что после окончания учебы и подробной проверки состояния здоровья лучшие из них внесут вклад в программу воспроизводства, сдав биоматериал, а затем их вывезут в город, где в течение нескольких дней хозяева будут выбирать среди них «помощников». В первый день цена была самой высокой, а к последнему дню стоимость юных абеев уменьшалась до едва покрывавшей расходы государства на их рождение, содержание и воспитание. Те, кого так и не выбирали в течение назначенного времени, все же не были напрасно потеряны для государства: они принудительно включались в исследовательскую программу, что означало участие в медицинских экспериментах в роли подопытных.
Шоан он был невысоким и худощавым, с тонкими чертами лица и большими глазами. Такие юноши ценились высоко. Больше стоили только девушки — их поступало в продажу так мало, что эту покупку могли позволить себе только очень обеспеченные люди.
Так что через несколько дней у него уже будет хозяин. Затем — обязательная стерилизация, выполнявшаяся за счет государства перед тем, как хозяин получал купленного «помощника». И начнется новая жизнь.
***
На второй день торгов молодой человек невысокого роста зашел в стеклянную кабинку, где сидел Шоан, велел ему встать, тщательно осмотрел со всех сторон, задал несколько вопросов о том, как Шоан видит свою роль в доме хозяина, а затем углубился в изучение выводов государственного врача о состоянии здоровья Шоана, вывешенных на всеобщее обозрение. Осмотрев еще нескольких абеев, он в конце концов остановил свой выбор на Шоане.
Через неделю государственный служащий доставил Шоана в дом хозяина. Короткая официальная процедура передачи — и чиновник защелкнул на запястье «помощника» идентификационный браслет.
Казалось, в первые минуты, оставшись с Шоаном наедине, хозяин испытывал неловкость. Он провел «помощника» по дому, убедился, что тот умеет пользоваться бытовыми приборами (недаром в школы абеев завозили последние образцы домашней техники из мира хозяев), показал дверь небольшой комнаты, где теперь будет жить Шоан. Отвел его на кухню, налил стакан прохладительного напитка. Затем, вручив большое полотенце, указал на дверь ванной. А после того как Шоан вышел оттуда, отвел раба в его комнату.
На кровати громоздилась куча женской одежды абеев — несколько комплектов праздничных нарядов ярких цветов. Хозяин кивнул: «Переодевайся!» — и, заметив растерянность Шоана, добавил: «Да, прямо здесь». Теперь он чувствовал себя довольно уверенно.
Казалось, хозяин наслаждался смущением юноши, который, раздевшись, начал примерять женские уборы. Он даже принялся помогать Шоану — сам оборачивал его бедра куском тонкого полотна, туго затягивал на талии юноши широкий пояс. Рассмотрев очередной наряд, хозяин со смехом командовал: «А теперь давай другое», — и юноша переодевался снова. Напряжение спало, Шоан даже стал понемногу улыбаться во время этого развлечения. Когда пересмотрели всё, хозяин отобрал наряды, которые больше всего пришлись ему по вкусу. «Вот это ты теперь будешь носить. Только это, — выделил голосом слово «только». — Вот прямо сейчас и начнешь». И указал пальцем на один комплект.
Когда юноша переоделся, хозяин подошел к нему, улыбнулся довольно: «Как же красиво! Самая настоящая девочка», — и вдруг с силой толкнул Шоана в сторону кровати. Дальше было очень больно… Об этом в школе не предупреждали.
***
Эта женщина старшего возраста появлялась в доме хозяина лишь изредка. Шоан знал, что ее зовут Раневер. Он ожидал ее визита, потому что в ее присутствии хозяин вел себя так, словно сошел с картинки школьного учебника, по которому юных абеев обучали правилам поведения «в мире». Но, кажется, Раневер понимала, что происходит на самом деле. Во всяком случае, так думал Шоан, когда ловил ее долгий взгляд. Казалось даже, что она ему сочувствует.
Времена, когда Шоану казалось, что гнев хозяина спровоцирован его неуклюжестью и неловкостью, давно прошли. Теперь он знал: как бы он ни старался, хозяин все равно сорвет на нем злобу за все случившиеся с ним неприятности. Шоан даже стал подозревать, что именно для этого и существовали «помощники» — быть объектом для сброса агрессии хозяев.
В этот день Шоану было особенно тяжело. Кажется, даже Раневер это заметила.
Он едва не столкнулся с ней в коридоре, когда нес на кухню поднос с посудой. И остановился, увидев, что она пристально смотрит на него. Раневер молча взяла его за запястье и приложила свой палец к его браслету — как раз возле того места, где была кнопка вызова службы доброй смерти. Еще раз посмотрела на него и прошла в комнату к его хозяину. Оттуда послышался смех.
Шоан был обескуражен. В минуты самой высокой боли он и сам не раз думал об этой возможности — покончить с жизнью раз и навсегда. Во всяком случае, он сможет умереть как человек. А дальнейшее существование все больше превращало его в запуганное животное, боящееся даже тени своего хозяина. Который, возможно, когда-нибудь его искалечит или даже убьет. Конечно, неумышленно, потому что кто же в здравом уме будет портить такую дорогую игрушку? Но когда увлечется, то может и убить — с каждым днем это становилось все более очевидным. Лучше уж по своей воле. Вот и этот посторонний человек, похоже, считает так же.
Услуги службы доброй смерти были доступны каждому рабу, за исключением тех, у кого умер хозяин. С момента нажатия кнопки вызова раб оказывался под защитой государства, быстро забиравшего его из дома хозяина и через несколько дней гарантировавшего смерть без страданий. В школе объясняли, что эта служба создана государством в обоюдных интересах «помощников» и их хозяев. Она должна была предотвращать случаи, когда раб, доведенный до отчаяния, мог убить хозяина, чтобы прекратить издевательство над собой, — для раба это также означало смерть, но уже недобрую. Наставник в школе предупреждал: после вызова службы пути назад уже не будет, единственной альтернативой доброй смерти может быть исследовательская программа. Был, правда, еще один вариант… но случаи, когда он срабатывал на практике, можно было пересчитать по пальцам. Человека, оказывавшегося в службе доброй смерти, можно было успеть выкупить у государства. Но цена была значительно выше, чем сумма, которую в свое время заплатил за него хозяин. Наставник говорил, что это было сделано для защиты интересов хозяев: а ну как кто-нибудь недобропорядочный сговорится с рабом, чтобы потом самому его приобрести? Конечно, высокая цена не гарантировала, что сговора не будет, но в этом случае хотя бы не страдали интересы государства. Было ли там еще что-нибудь?.. Шоан пытался вспомнить все, что учил об этом в школе.
Но жест Раневер… может, это она так намекнула, что хочет выкупить его? Мысль появилась на мгновение и угасла. Зачем он ей, да еще и за такие большие деньги? Нет, не стоит тешить себя тщетными надеждами.
Похоже, хозяин что-то ощутил — вечером он словно озверел… Откладывать дальше не было смысла.
Дождавшись, пока хозяин уснет, Шоан вышел за порог дома и прижал палец к тому самому месту на браслете, а затем в формате видеосвязи подтвердил свое намерение. Диспетчер сообщил, что представитель службы должен прибыть через полчаса. Шоан прислонился к стене и стал ждать. Впереди у него была добрая смерть.
***
В помещении службы Шоана сразу отвели в комнату, где чиновник перепрограммировал его браслет, стирая сведения о бывшем хозяине, а затем спросил Шоана, нужна ли ему сейчас медицинская помощь. А после этого предложил присоединиться к исследовательской программе, подчеркивая разнообразие научных направлений, нуждающихся в добровольцах для экспериментов. Шоан отказался: ему уже было достаточно. Далее чиновник сообщил, что Шоан будет внесен в список лиц, которых можно будет выкупить у государства в течение недели. Если же этого не произойдет, он может рассчитывать на добрую смерть. Напоследок Шоан получил пакет, в котором была длинная мужская рубашка, — он должен был переодеться, чтобы можно было вернуть женскую одежду его бывшему хозяину.
Дни тянулись медленно. Шоан перебирал эпизоды жизни с хозяином, снова спрашивал себя: «А может, стоило перетерпеть?» — и снова приходил к выводу, что поступил правильно. Думал он и об исследовательской программе, доступ к которой оставался открытым все это время. Но его она пугала гораздо больше, чем скорая смерть. Промелькнуло воспоминание о Раневер, но он не стал останавливаться на этом, лишь улыбнулся, вспомнив, как тогда на миг подумал, что она намекает ему на выкуп.
В какой-то момент число дней перевалило за семь, и Шоан понял, что теперь смерть может прийти в любой момент.
На десятый день молчаливый сотрудник вывел его из комнаты и повел по коридору. Шоан оказался в том же кабинете, где проходило первое собеседование. За столом сидел все тот же служащий. Указав Шоану на стул, он сухо спросил, не изменил ли тот свое намерение и не хочет ли в этот последний момент присоединиться к исследовательской программе. Шоан отрицательно покачал головой. Чиновник кивнул и нажал на кнопку.
Дверь кабинета отворилась. За ней стояла Раневер. Чиновник взял Шоана за запястье, чтобы заново перепрограммировать идентификационный браслет.
***
Он любил ее искренне. И ему казалось, что она тоже его любила, даже когда делала ему больно. «Мне очень нужно», — объясняла она, ласково касаясь его тела, которое корчилось в пароксизме боли. Шоан верил: ей действительно нужно. И радовался, что именно он стал тем, кто может такой ценой дарить ей радость.
Любовь к Раневеру он пронес через все годы, которые провел у нее в доме.
Заболев, Раневер сама выбрала себе время для смерти. И оплатила эвтаназию на двоих: сначала она, потом он. Шоан был тронут: ее выбор спасал раба от выселения «за пределы», которое пугало его еще с юношеских времен.
Незадолго до запланированной смерти она вспомнила тот эпизод с браслетом. «Как хорошо, что ты решился сделать верный выбор!»
И тогда он наконец спросил ее:
— А что ты имела в виду, когда касалась моего браслета? Ты уже тогда задумала выкупить меня у службы доброй смерти?
— Да, уже тогда.
— А почему ты сразу мне об этом не сказала? — осторожно спросил он, вспомнив свое состояние в течение тех десяти дней. Но потом поспешно добавил: — Нет, это не важно, главное, что ты успела забрать меня после завершения недели. Ведь в любой момент…
Она засмеялась:
— Так ты действительно думал, что я успела в последний момент… Да я связалась с ними на другой день, сразу, как только узнала обо всем этом от твоего бывшего хозяина! И еще твое дополнительное пребывание на три дня оплатила! Для того чтобы, пережив за это время близость смерти, ты был мне еще больше благодарен и любил меня еще сильнее. И видишь, как все хорошо сработало!
У Шоана перехватило дыхание. Он отвернулся к стене. Понадобилось несколько минут, прежде чем он снова смог посмотреть на нее ясным взглядом, исполненным любви.
Да, Раневер не ошиблась в своих расчетах. Всё сработало хорошо.
***
Рами-Эн, чьим воплощением была Раневер, познакомился с Отаэль незадолго до окончания этих человеческих жизней.
Рами-Эн. …Без моего вмешательства у тебя ничего бы не вышло. Это твое воплощение было бы недолгим: если бы не намек Раневер, Шоан мог бы дотянуть до того, что хозяин действительно убил бы его. Или искалечил, что в принципе то же самое: больного отправили бы «за пределы», а там Шоан не выжил бы. В этом климате и здоровые долго не живут.
Отаэль. Я знаю, у меня уже была такая жизнь.
Рами-Эн. А решившись наконец на добрую смерть, без Раневер он так бы там и умер.
Отаэль. Да, в исследовательскую программу он не пошел бы.
Рами-Эн. И правильно. Ты знаешь, что это? Была там?
Отаэль. Нет.
Рами-Эн. Я знаю, был там с другой стороны. (После паузы, не дождавшись ответа Отаэль.) И как ты думаешь быть дальше? Снова будешь брать сценарии женщин абеев, жизнь которых не выходит за пределы поселений? Которые будут умирать в родах, а если выживут, то под руководством хозяев-наставников будут промывать мозги будущим рабам, рассказывая сказки о том, что хорошим поведением можно завоевать расположение хозяина.
Отаэль. Нет, этого у меня уже было достаточно.
Рами-Эн. А если снова воплотишься в мужчину, то так же не справишься. Но как иначе тебе изучить этот мир? Роли хозяев ты еще не потянешь.
Отаэль. Я знаю. Можешь мне что-нибудь посоветовать?
Рами-Эн. Да, могу. Мы можем воплощаться вместе. И я буду помогать твоему абею. Или бесплодной женщине из народа абеев, если ты возьмешь такой сценарий. Это будет для тебя нелишним, пока я еще остаюсь в этом мире.
Отаэль. Пока?
Рами-Эн. Да, скоро я уйду отсюда. Кстати, могу взять тебя с собой. В мир, где для тебя найдутся более интересные женские роли.
Отаэль. Но почему ты мне это предлагаешь?
Рами-Эн. Я мог бы сказать о безудержном влечении помогать менее опытным… но нет. Мне с тобой интересно. Не менее интересно, чем моей Раневер было интересно с твоим Шоаном. И не надоел же он ей за столько лет! Надеюсь, и ты мне не надоешь.
***
Новый мир был совсем иным. Но проблему выбора сценария для двойного воплощения эти две души решили здесь так же, как и в последних жизнях в предыдущем мире: Отаэль встроилась в сценарий, который выбрал ее партнер.
Вот сейчас ее девушка, сдувая с лица волосы, развеянные ветром, несет от реки ведра с водой. А где-то там, за горизонтом, где сейчас садится солнце, готовится к нападению на селение группа мужчин из соседнего племени. Их предводитель молод, но о нем знают все вокруг. И у него до сих пор нет женщины.
Завтра судьбы этих людей переплетутся. Если верить сценарию, в ближайшие годы она ему не надоест.
Читайте полную повесть «Под темными звездами»:
Автор публикации
https://glubina.space/povist-pid-temnimi-zoryami-zmist/
https://glubina.space/u-prominni-svitanku-povist-iz-ciklu-pro-vtilennya-otael/
