Вечность в деталях. Часть 1. Фундамент мироздания. Глава 11. Идентичность высших я

11. Идентичность высших я

Идея, что у души нет пола, хороша только для раннего этапа развития высшего я, как и идея о безликой «частичке света». Обретение личности и есть одна из глобальных целей пребывания любого высшего я на плотном плане, а это означает характер, индивидуальность, склонности, ценности, убеждения и даже образ, который за время плотной жизни высшего я становится человеческим. Обрести устойчивую форму, сложившуюся за счет материального мира, — неизбежное условие вечной жизни души, эта форма и будет среди прочего поддерживать высшее я на тонком плане, где никаких опор, кроме собственного сознания и наработанного опыта, больше нет.

Любая душа рождается условно-нейтральной во всех отношениях. Изначально высшее я представляет собой матрицу сознания с минимальным набором «софта», обеспечивающего потенциальные способности к самоуправлению, рефлексии и развитию. Это состояние можно было бы уподобить новому компьютеру с операционной системой, в которой из информации — только образцы, несколько примеров использования программ и основы азбуки тонкого мира.

Попадая в плотный мир, высшее я начинает различать формы, осознавать отличия людей, включается в человеческие отношения и получает поле для изучения, осмысления и выращивания в себе индивидуальности. Одним из первых стремлений высшего я становится обретение человеческого образа, внешней репрезентации, которая прежде всего связана с ключевым вектором энергии — мужским или женским.

Для человека категория пола — данность тела, которую невозможно уже оспорить, при этом сознание человека может по-разному относиться к факту собственной анатомии и тем более к тем ролям, которые общество отводит мужчинам и женщинам в зависимости от настроек культуры. Между сознанием человека и телом могут даже возникать серьезные конфликты, особенно в тех культурах, где гендерные роли жесткие и отводят мало места выражению индивидуальности каждого человека.

Для высшего я условный пол — это чистый выбор, который делается по созвучию качеств и энергий в той пропорции, которая лучше отражает формирующийся на данном этапе характер высшего я. Я уже упоминал об этой пропорции в первой главе: высшее я, выбирающее мужской или женский вектор, будет проявлять качества своей стороны с перевесом над качествами противоположной в соотношении три пятых к двум пятым.

Воплощаясь в разных телах, высшее я начинает все глубже осмыслять отличие мужских и женских энергий и в том, что диктует сама плоть, и в том, как проявляются категории пола в культуре, и в том, как преломляется это в человеческом сознании. Итогом и становится явное тяготение высшего я к одной из фундаментальных полярностей — мужской или женской.

Быть существом своего вектора означает для души не только иметь внешнюю репрезентацию, облик, в котором она будет представать перед другими на тонком плане и воспринимать себя саму, это прежде всего проявление качества своего вектора в различных ситуациях именно в указанной выше пропорции. В течение какого-то периода высшее я может примерять на себя разные роли, находясь в поиске, но окончательный выбор все равно приходит по мере опыта и, как правило, больше не меняется. Со временем высшее я может «переодеваться»: как правило, оно принимает внешний облик человека из значимой жизни — и конечно, за все время плотного периода она будет далеко не одна, но образ всегда будет выражать выбранный высшим я вектор.

Вектор высшего я и тело конкретной жизни связаны неоднозначно. Например, мужское высшее я не обязательно должно вносить в женскую жизнь какие-то акцентированные мужские черты, и даже если таковые действительно есть, они могут быть гармонично вписаны в остальной характер, и сама женщина с мужским высшим я может не находить никаких разночтений со своей женской человеческой идентичностью. Высшее я при этом может осознанно уравновешивать некоторые перегибы по осям своего вектора, глубоко включаясь в энергии противоположного.

Может быть, конечно, и иначе: например, женское высшее я в мужском теле будет влиять на идентификацию мужчины, вызывая в нем тяготение к женским образам и ощущениям, но подобное может быть лишь отдельной задачей конкретного сценария, а не распространенным сюжетом воплощений, в которых вектор высшего я противоположен полу, заданному телом человека.

Чередование тел в воплощениях побуждает высшее я сначала выбрать вектор, а потом и осмыслить его через продолжение жизней в разных телах. У подобного уравновешивания множество граней, ведь мужское и женское — многослойны и всегда представлены так или иначе в каждой сущности, как и любые связанные осью противоположности.

Параллельно с этим идет формирование другого выбора, который нередко делается уже после того, как избран мужской или женский образ, но становится актуальным с самого начала плотной жизни: на какой стороне окажется высшее я — на темной или светлой?

Поначалу высшее я только знакомится с работой закона через последствия своих воплощений и объяснения наставников. Когда фундаментальные принципы становятся хоть сколько-то понятными, всплывает и другое: от положения в спектре будет зависеть и оценка закона, и выбор воплощений, которые выдаст программа.

За один и тот же поступок в темном и светлом спектре ответственность будет отличаться, и у выбора каждой стороны есть свои причины. О том, что лежит в основе этой дилеммы, мы поговорим в главе о добре и зле, а сейчас важно то, что этот этап для высшего я означает формирование собственных ценностей и глубинного отношения к миру, на основе которого будет разворачиваться и плотная жизнь, и вечная.

Выяснение отношений со своим спектром, пожалуй, самая длинная и сложная часть пути любого высшего я. Здесь случаются самые разные траектории, взлеты, падения и неожиданные повороты. Кто-то может рано заявить о себе как о сущности светлого спектра, но потерять наработанные балансы, а потом, оказавшись на темной стороне, пересмотреть свои позиции. Кто-то, избрав темную сторону, казалось бы, осознанно, вызревает к пониманию истинности иного пути, решается на головокружительные отработки и достигает при этом невероятных высот. Кто-то пытается всю дорогу играть в нейтральность, страшась самого выбора, и еще больше затягивает на себе петлю трудности этого шаткого положения. Но даже те, кто выбрал свой спектр быстро и держался его долго, продолжают сложные отношения с картиной балансов: положение в светлом спектре стоит недешево и требует постоянной внутренней работы высшего я.

Но так или иначе на определенном отрезке высшее я заявляет закону о принадлежности к своему спектру и дальше уже будет выстраивать свою траекторию в связи с этим выбором. Останется ли он таким — покажет лишь время.

Как правило, пройдя не меньше половины всего плотного пути — об этом можно судить по количеству уже переработанного опыта, — высшее я начинает задумываться о том, с каким делом могло бы связать себя в вечной жизни. Поиски профессиональной идентичности — задача в основном последней трети плотного периода: в нем душа уже начинает набирать жизни, связанные с потенциально интересной областью знаний. Как правило, высшие я пробуют себя в разных отраслях человеческой жизни, глубоко погружаясь в науку, искусство, общественную жизнь, духовные практики и знания, стараясь понять для себя, каким делом хотелось бы заниматься и какая часть мира им особенно созвучна.

Идентичность высшего я шире человеческих профессий или даже их группы, она может быть проявлена в разных человеческих занятиях, связанных общей идеологией, сутью дела, которое выбрало для себя высшее я. На тонком уровне идентичность означает отрасль знаний в области создания и развития определенного сегмента мира и даже сходные черты характера и проявлений высших я в рамках одной профессиональной области.

Я расскажу о каждой, кратко описав ее ключевую идею, область применения в мире и основные характеристики тех высших я, кто выбирает эту стезю. Упомяну и символы — знаки отличия выбранной идентичности, которые выражают ее основную суть. Символ высшее я имеет право постоянно «носить на себе» после инициации как часть своего образа на тонком плане, представляясь другим в русле своей профессии.

 

Хранители природы

Символ хранителей природы — дерево в круге — напоминает кельтский знак Иггдрасиль. Подобные знаки, кстати, приходят в культуру как раз от высших я, и логично считать, что представители этой идентичности немало поучаствовали в создании кельтской мифологии.

Хранители природы в основном женские сущности, что вполне объяснимо: природа по сути своей пассивна, ритмы ее самые медленные из возможных, и женские сущности имеют больше шансов сонастроиться с ее динамиками.

На плотном уровне высшее я, избравшее эту идентичность, всегда оказывается там, где одной из центральных задач является забота о природе и выстраивание отношений с ней человека. Эти сценарии могут быть различными: и конкретные профессии в области защиты и развития живого мира, и искусство, связанное с природой, и тонкие практики, отталкивающиеся от ее ритмов и даров, и глубокое изучение тела. Нередко сюжеты этой идентичности предполагают жизнь в тесном контакте с живым миром, и их траектории объединены ключевой сутью: хранители природы всегда там, где мир сознания — и тонкого, и человеческого — смыкается с органической жизнью.

Они — певцы гармонии природы, в их представлении именно она раскрывает возможности сознания как такового, без нее человек был бы в принципе невозможен. Хранители природы всегда на страже бережного к ней отношения, умения разумно использовать ее ресурсы и действенно благодарить на уровне как среды обитания, так и отношений с собственным телом.

Они, как никто, владеют языком чувств, ожидая порой от человека аналогичного умения говорить на нем и сходного понимания. С точки зрения коммуникации с личностью такие высшие я труднее всего включаются в речевой контакт, потому что нередко язык ощущений им до последнего кажется куда более понятным, чем слова. При этом, воплощаясь, они могут сообщить личности особую, очень тонкую чувствительность ко многим явлениям мира вокруг, и в первую очередь — к ритмам живого.

Завершив период воплощений, они продолжают взаимодействовать с природой уже с тонкого уровня. Для творца, создавшего планету, пригодную для жизни, это идентичность высших я номер один, ведь необходимо сформировать среду обитания, не просто приемлемую для человека, а совместимую с ним и гармоничную.

Например, не все виды животных, образующихся в процессе естественной эволюции органической жизни, могут подходить для развития рядом человека, где-то могут сформироваться слишком серьезные для него климатические виражи, порой в коррекции нуждается и мир растений, особенно тех, что понадобятся человеку. Хранители природы помогают творцу составить ясную картину будущего питания человека на основе съедобной флоры и пригодных для этого животных, не говоря уж о самом процессе взаимодействия человека с природой после его появления на планете.

Не каждая идентичность в действительности хранит человека с тонкого плана так, как делают представители этой: людей приходится уводить от опасных мест, подсказывать скопления целебных растений, посылать предупреждения о предстоящих неизбежных катаклизмах и снижать ущерб от них. Конечно, каждого человека невозможно водить за руку, однако наблюдавшие за группами людей хранители природы, заметив опасность, не раз помогали им избежать смерти: готовое напасть животное по неизвестным человеку причинам вдруг отступало.

Идентичность и характер высшего я всегда связаны. Можно сказать, высшее я выбирает эту область знаний потому, что сам его характер тяготеет к такой стезе, но верно и обратное: идентичность накладывает отпечаток на черты личности высшего я.

Самая глубокая степень пассивности во всем спектре профессий высших я предполагает и медлительную личность, но любой характер — профиль сочетаний. Никто не ограничит хранителей природы в тонкости чувствительности и быстроте ума, но в жизненных стратегиях эта медлительность неизбежно проявляется. Часто подобные черты свойственны как самому высшему я, так и многим личностям, в которых оно воплощается в тот период, когда его идентичность уже сформирована.

Хранители природы часто испытывают трудности в принятии решений, для них характерна чрезмерная обстоятельность, и прежде чем отрезать, они отмерят куда больше семи раз, а потом и вовсе передумают. Редкое внимание к деталям позволяет им рассматривать жизнь как под микроскопом, прозревая тайны бытия в предельном замедлении, и в то же время способность в период воплощений к сильным ощущениям тела создает яркий и постоянно колеблющийся эмоциональный фон.

Стратегия выжидать до последнего, чрезмерное терпение порой приводят к слишком расплывчатым границам, податливости и избыточной мягкости, а накопившись, это порождает сильные взрывы, и в тихом омуте всерьез заводятся черти — эта пословица к хранителям природы вполне применима. Впрочем, та же стратегия сообщает им редкостную точность: если уж шаг сделан, то это попадание в десятку.

Безусловная сила хранителей природы в таких качествах, как прочность, последовательность, склонность к поступательному движению и долгому росту. Хранители природы способны выдерживать длительные усилия и обладают особой чувствительностью к ритмам человеческих ощущений. Обладая эмпатией к живому и наделяя ею других, они могут быть проводниками самой глубокой энергии жизни. Люди с таким высшими я нередко проявляют твердую приверженность собственным ценностям, верность своим выборам и особую надежность в отношениях.

Дерево как символ хранителей природы прекрасно отражает эту силу: оно растет медленно, упорно пробиваясь к солнцу, и, прочно укоренившись в земле, ветвями стремится ввысь, соединяя собой два слоя мира, почти неподвижное внизу и колеблющееся тонкими листьями вверху.

Спектр, темный или светлый, накладывает свои отпечатки на идентичность, но ключевые ее принципы сохраняются в любом случае. Темные в принципе чаще используют для своих целей жестокие методы, например, способом отвести человека от опасного места становится запугивание целых поселений какими-то кошмарными лесными тварями. Этих жутких призраков порождают темные хранители природы. Они владеют самыми низкими частотами поля, поэтому среди всех сущностей тонкого плана обладают одной из самых ярких способностей к созданию подобных явлений.

В отношениях с высшими я и людьми они во многом следуют своему спектру, чаще используя более короткие пути достижения целей — обман, манипуляции, разного рода насилие, но даже оно в исполнении темных хранителей природы будет упорным, последовательным и построенным на тонком ощущении ситуации, всех ее участников, как и в целом у представителей этой идентичности.

 

Хранители закона

Можно также называть их хранителями балансов, равновесия или кармическими хранителями: все это — вокруг одного понятия идентичности, связанной с постижением и применением вселенского закона.

Хранители равновесия тоже преимущественно женские сущности. При выполнении операций с осями закона, детальном осмыслении оттенков добра и зла спешка совсем не уместна, а прослеживание масштабных алгоритмов причин и следствий требует особого упорства и дотошности.

Символ идентичности — крест в круге, на пересечениях осей креста и круга — грузы, или узлы балансов, напоминающие плотные шарики. Именно так программы осей на тонком уровне визуально выражают положение какой-либо ситуации на весах закона. Крест символизирует сами оси закона, а круг — всеохватность и универсальность равновесия.

Выбравшие эту идентичность высшие я в период воплощений всегда оказываются там, где речь о преступлениях и наказаниях, вине и оправдании, справедливости и ответственности, там, где формируются критерии добра и зла и в мир приходят идеи о природе и этике человеческих поступков. В период реализации своей идентичности на плотном плане они нередко оказываются в сфере права и закона, общественной деятельности, духовного служения и просвещения в области нравственных поисков человечества. Обычно не минует высших я, выбравших путь хранителей закона, и сфера образования, воспитания и помогающие профессии: зарождение и развитие в человеке осознания мотивов собственных поступков и то, как это влияет на его определение добра и зла, становление этики в его сознании, тоже становится полем их профессионального испытания.

Хранители балансов считают добро и зло категориями, определяющими развитие сознания — и тонкого, и плотного: только ему присущи эти дилеммы, только душа и человек не могут обойтись без определения собственных деяний в русле света или тьмы. Выбор, основной двигатель существования и тонкой, и плотной личности, неразрывно связан с законом: именно он и определяет последствия, побуждая делать те или иные выводы, а значит, является фундаментом развития.

Хранители равновесия взращивают в себе меру, оттачивая ее каждой жизнью и пропуская через себя, как через камертон, поступки и мотивы людей, совершенствуя способность мгновенно видеть в любой ситуации грани добра и зла и положение их относительно друг друга, прозревая оптимальный баланс, а значит, ближайшее движение мира.

Покинув плотный мир, хранители закона становятся его камертоном в поле планеты: разрабатывают и заключают контракты с высшими я, наблюдают за корректностью работы программы кармических осей, предвосхищают тяжелые дисбалансы в человеческой культуре и во всей конструкции этого мира. С тонкого уровня хранители равновесия продолжают заниматься движением законности и этических концепций в человеческих сообществах, сопровождая сценарии посланников, их внедряющих, и следя за тем, как и насколько это находит отклик в людях.

Они — главные сотрудники творца по прогнозам динамики культуры: для того, чтобы сформировать лучший сценарий ближайшего развития, приходится пропускать огромные массивы данных через программу осей, стремясь максимально полно осмыслить возможные последствия любой стратегии, предложенной творцом. Именно хранители балансов с их навыком строить сложные системы алгоритмов, сопоставляя их с осями закона и просчитывая последствия различных ситуаций, как никто нужны для анализа оптимальной траектории конкретного мира и тенденций текущих процессов в человеческом сообществе.

И в период воплощений, и на тонком уровне высшие я с этой идентичностью отличаются специфическими чертами характера. Хранители закона бывают редкостно упорны в своем служении принципам справедливости — от бытовой до самой высокой — и способны на глубокое самопожертвование. Они с особенной точностью умеют взвешивать и выбирать собственные ценности, и не просто следовать им, а отстаивать, сопровождая хорошо продуманными аргументами.

В стремлении к равновесию и его тотальности хранители закона могут в какой-то мере забыть о чувствах, и порой из них проглядывает холодность, крайняя сдержанность, попытка беспристрастности может доходить до равнодушия, а единственной возможной страстью становится справедливость. Однако парадоксально (как всегда, в рамках принципа того же равновесия) в них заложена очень тонкая эмпатия и чувствительность. Если у них возникают сильные и при этом взвешенные, глубокие чувства, хранители равновесия способны ради них буквально на подвиги.

Проникая в самую сердцевину едва ли не любой встреченной личности, хранители закона способны с одного взгляда понять, кто перед ними и на какой стороне, предсказывая человеческие поступки на много ходов вперед. Нередко они более прочих ранятся о мир людей, глубже пропуская через себя их переживания и траектории мотивов вместе с тьмой их сознания и ужасами отчаяния и боли. Порой жизни светлых хранителей закона сопровождаются отрешенностью: как никто иной, они способны поставить духовные цели выше человеческих, приложив к этому еще и изрядную волю. Впрочем, хранители равновесия темного принципа обладают теми же качествами, но выстраивают иной способ защиты и отношений с миром.

В этой идентичности спектр накладывает самый минимальный отпечаток на ее представителей, если говорить об основной сути профессии. Равновесие — абсолютно, и то, что общие балансы мира могут быть выставлены на темный принцип или светлый, меняет лишь акценты и несколько двигает рамки, последовательность воздаяний, но сами оси — полярности, качества и их взаимную балансировку — нельзя изменить в основе. Закон работает везде одинаково, вопрос лишь в некоторых гранях его применения, а служение ему и в темном, и в светлом мире мало чем отличается по существу. Но для хранителей балансов спектр — это прежде всего идеология, и здесь они (как обычно, парадоксально) полярны относительно друг друга при всем остальном сходстве.

Темный и светлый спектр — фундаментально разные этические концепции, и особенно ярко заметна эта разница в случае хранителей балансов. Светлый спектр отталкивается от того, что все в мире движимо любовью, даже среди темных, и хотя они подменяют ее иными чувствами и поступками, пытаясь добыть насилием, весь этот самообман все равно не отменяет фундаментальное стремление к любви и ее поиск.

Темные считают природу высшего я и человека изначально отравленной дефицитами настолько, что самообманом здесь считается попытка подняться над этим: ни человеку, ни его душе никогда не будет достаточно, и той полноты, из которой всерьез возможна искренняя отдача, в их представлении просто не существует. В картине мира темных все представления и разговоры светлых о любви — лишь попытка избежать встречи с реальностью, в которой есть только драка за ресурсы и использование друг друга с той или иной степенью выгоды.

И хотя профессиональный каркас у хранителей закона с обеих сторон практически идентичен, в своем концептуальном противостоянии они порой бывают совершенно непримиримы.

Интересным отражением этой идентичности в нашей культуре является образ Фемиды. Весы, по сути, тот же символ перекрестья с грузами на осях, они — в руках женщины, глаза которой завязаны ради беспристрастности, и все же стержень держит рука человека, измеряющего цену лежащего на чашах сердцем.

Воины

О символе нетрудно догадаться — это меч. Но есть очень существенный нюанс: меч, поднятый вверх, — воин темного спектра; меч, опущенный вниз, — светлого. Воин со стороны света — миротворец, и потому меч его должен быть направлен в землю, к прекращению конфликта, а в случае темной стороны меч указывает на разжигание войны.

У этой идентичности вектор не сильно связан с ее сутью: среди воинов можно в равной степени встретить и мужские сущности, и женские, и это накладывает отпечаток только на их тактику. Куда больше отличий здесь между светлым и темным спектром.

В центре идентичности воинов — конфликт, который в любом мире сам по себе неизбежность. Можно сказать, что и в светлом спектре воины всегда в той или иной степени провокаторы конфликтов в силу их особенной чувствительности к человеческим противоречиям и назревающим взрывам, и пусть даже не всегда осознанно, но они раздувают угли, тлевшие в глубинах людских отношений, чтобы сделать пожар видимым и прийти к решению.

Здесь и проявляется более всего отличие стратегий воинов темного и светлого спектра. На одной стороне — те, кто считает конфликт способом достижения целей и выбирает путь силы. На другой стороне — те, кто ставит во главу угла возможность договора и, признавая неотменимость конфликтов, видит их смысл только в том, чтобы вести любое взаимодействие в сторону выработки принципов мирного сосуществования.

Воплощаясь, высшие я с идентичностью воинов действуют в противоположных направлениях: одни разжигают конфликты, нередко внушая людям какие-то «благие» смыслы завоеваний и обостряя противоречия как между власть имущими, так и между простыми людьми, другие стараются выявить конфликты на как можно более ранних стадиях, сделать их видимыми и организовать движение к мирным решениям.

Конфликт — это фундаментальный принцип вселенской динамики: единство и борьба противоположностей. Воины — те, кто чувствуют себя призванными ощущать эту грань особенно остро и действовать на ней максимально эффективно. Этим они актуализируют мировой процесс, ведь без противоречий нет и движения, а значит, кто-то должен виртуозно распознавать их в человеческом мире, да и в мире тонких сущностей.

Они проверяют любое сообщество, любую человеческую систему на прочность, вытаскивая на поверхность все гнилое и застоявшееся и обрушивая на головы участников. Воплощаясь, они порой невольно становятся испытанием для любой группы людей, обостряя все то, что члены ее стремились замести под ковер, и, выводя на чистую воду всех, кто вел закулисные игры, разоблачают обман и вовсю рубят правду — то, что воины безжалостно рубят и в темном, и в светлом спектре.

На плотном уровне они реализуют свою идентичность не только на войне, которая прежде всего является уделом воинов темного спектра, практикующихся не только в прямом ведении боевых действий, но и в любого рода дележке власти, манипуляциях толпой и управлении ее энергией.

Светлые, хоть и должны достаточно знать о войне как таковой, чаще стремятся в дипломатию, среди них немало политиков и общественных деятелей, способных организовывать людей для выражения общей воли, просветителей в области закона, борцов за права человека, немало и тех, кто оказывается в эпицентре различных социальных проблем, в любых горячих точках, но чаще — с миротворческими миссиями.

Воины реализуют свою идентичность не только в крупных проектах, но и в обычной жизни, их профессии могут быть не связаны напрямую с какой-то областью конфликтов. Но и здесь роль воина светлого спектра все равно окажется близкой к выявлению проблем любой человеческой системы, отстаиванию чьих-то прав и свобод, противодействию давлению и манипуляциям. А вот у воина темного спектра будет все наоборот: и в обычной жизни он окажется тем, кто попытается захватить власть и расставить всех по нужным ему местам.

После выхода с плотного плана они наблюдают за развитием и течением конфликтов прежде всего в человеческом мире. Воины светлого спектра призваны распознавать их и совместно с творцом разрабатывать стратегии вмешательства, подключая другие идентичности и прочие ресурсы поля, сопровождая сценарии посланников с мирными решениями и противодействуя раскачиванию силовых путей. Воины темного спектра призваны, наоборот, разжигать конфликты в соответствии со стратегией мира и делать их способом достижения целей, подыгрывая с помощью ресурсов поля тем группам, которые они ведут к победе.

Но и среди тонких сущностей у воинов есть свое назначение. Команда идентичностей, которая вместе с творцом осуществляет развитие этого мира, тоже коллектив и система, и в ней тоже есть противоречия. В светлом спектре творец нередко привлекает именно эту идентичность для исследования и решения любых конфликтов, возникающих в команде.

В темном спектре воины порой выполняют роль охраны творца, решая назревающие конфликты между ним и прочими хранителями поля путем давления. Однако с учетом того, что все завершившие плотный уровень сущности — довольно осознанные, просто запугать кого-то там уже не выйдет. Поэтому в любом спектре воины — умные и проницательные переговорщики, умеющие находить варианты взаимодействия не только на уровне прямой силы.

На уровне личных качеств воины нередко становятся безудержными спорщиками, порой из принципа, и многие недоумевают, как можно было раздуть такие страсти на пустом месте. Но нередко за этим стоит сильная привязанность воинов к поискам справедливости и ее утверждению. Что-то недоговоренное и не проясненное с другими людьми может вызывать у воинов сильнейшее негодование, и они способны достать любого своим желанием определенности, а в светлом спектре особенно тяжелым станет гнев в ответ на насилие. Защищать тех, кто слабее, на любом уровне становится для воинов чем-то вроде кредо и неизбежности, но поиски граней того, как самому не превратиться при этом в насильника, становятся для них особенно острыми.

Их сильные стороны, безусловно, в умении глубоко понимать суть конфликтов и находить для них решения, прозревая за каждым столкновением и прояснением четкий путь к примирению, согласию и взаимопониманию или как минимум цель и смысл. Горячее упорство и воля к победе свойственны высшим я этой идентичности вне зависимости от спектра.

Меч, являющийся символом воина, всегда должен подразумевать решение вопроса. Стоит рубить только там, где знаешь, что из этого соберешь и каково то целое, к которому стоит стремиться. Меч в любом случае призван отсекать то, что мешает развитию, и обнажать то, что ему способствует.

Коммуникаторы

Еще их можно называть связными, основной смысл их идентичности — поиск связей, и если воины сосредоточены на борьбе в динамике противоположностей, то коммуникаторы — на единстве.

Их символ напоминает цветок: в центре — круг, на который, как лепестки, нанизаны еще шесть, всего семь — это число сами связные почитают универсальным числом сообщества. Круги эти обозначают личности, сознание, любое — тонкое или человеческое, а в центре — тот, кто их соединяет.

Как и у воинов, вектор, мужской или женский, не влияет на суть идентичности коммуникаторов, между ними тоже больше отличий в спектре — светлом или темном.

Самые главные «общественники» среди всех идентичностей, коммуникаторы в своем мировоззрении отталкиваются прежде всего от индивидуальности. Стремясь к поиску единства и созвучия между людьми, они, как никто, понимают: единство не равно одинаковости, последняя — недостижимая утопия, возникающая у людей от страха перед непредсказуемостью мира и создающая лишь иллюзию безопасности.

Найти созвучие в заведомо разном, не пытаясь сделать его одинаковым, помогая осознать индивидуальность, как свою, так и других, и прийти к гармоничному сочетанию в общем стремлении к развитию мира и своих отношений — именно это коммуникаторы видят смыслом своей роли и сутью идентичности.

Сознание — продукт обучения и взаимодействия, без общества себе подобных не в состоянии вырасти человек, без плотного мира, людей и других душ не смогло бы вырасти ни одно высшее я. Коммуникаторы основываются на том, что ввиду значительных отличий людей друг от друга поиск единства требует от них серьезных усилий. Но цель того стоит: люди существуют, чтобы познавать мир и себя, это и есть развитие, и именно ради него люди и должны взаимодействовать и обогащать друг друга, стремясь к поиску созвучий.

В темном спектре эта идея легко обрастает манипуляциями и обманом: конечно, именно связи и могут дать все ресурсы, а потому, играя на человеческих поисках единения, можно откусить солидный кусок в свою пользу. Однако в любом спектре связные прекрасно умеют вычленять ноты созвучия в любой группе, чувствовать эту потенциальную гармонию взаимодействия людей и активировать ее своим участием.

В период плотной жизни избравшие путь коммуникаторов зачастую связывают себя с любой общественной работой, включая политику, социальный активизм, воспитание и образование, и, конечно же, не проходят мимо средств массовой информации — от заводил античных форумов до журналистов цифровой эпохи.

Проживая сценарии, не связанные напрямую с общественной деятельностью, они все равно проводят в мир суть своей идентичности, обрастая связями и становясь центром коммуникации для других, постоянно кого-то с кем-то знакомя и имея доверенные контакты едва ли не в любой значимой области жизни.

Изучение сознания — тоже одна из профильных областей коммуникаторов, ведь без его максимально глубокого постижения невозможно понять и почувствовать те нити единства, которые и позволяют взаимодействовать, а значит, развиваться, и немало связных можно обнаружить на плотном уровне в профессиях, связанных с погружением в работу человеческой психики и мозга.

Завершив плотный уровень, они становятся важным фактором развития культуры, помогая выстраивать способы связи, любые процессы единения людей, раскачивая в человеческом мире с тонкого уровня любые практики контакта, общения и взаимодействия, как, впрочем, и внутри сообщества тонких сущностей планеты: именно они всегда более прочих осведомлены обо всех высших я в поле и всегда готовы наладить какой-то процесс общения и выстраивания договоренностей.

Для творцов связные нередко являются чем-то вроде внутренних средств массовой информации: порой нужную идею не донести до большинства идентичностей сразу, и хотя обращение со временем на тонком плане куда более вольное, чем на плотном, такие масштабные совещания не всегда полезны для балансов поля. Задача коммуникаторов — распространить информацию среди разных групп, собрать обратную связь, обсудить с творцом и продолжить эту работу до реализации цели — выстраивания системы коммуникаций и согласованных действий всей команды поля.

В темном спектре удачное использование ставится выше прочих заслуг коммуникации. Если воины играют на конфликтах, то связные — на единстве и той энергии, что оно дает, а умея хорошо рассматривать индивидуальность, коммуникаторы быстро и точно ощущают в сознании любой личности те струны, на которых можно удачно сыграть.

Личностные качества представителей этой идентичности во многом оттеняет спектр. В темном — это виртуозные мастера лжи, способные как под гипнозом внушать толпе какую угодно идею и подкупать точно рассчитанной лестью любого человека. От них невозможно добиться открытости и ясности, они всегда пытаются поставить себя в центр, чтобы другие послужили им — так они видят свое место.

В светлом спектре связные нередко горят на работе с людьми, словно весь мир постоянно нуждается в их помощи, а они, как обычно, оказались на пересечении путей буквально всех страждущих. Они — застрельщики инклюзивности и порой отчаянных попыток всех помирить на основе как минимум им видимого единства, которое они упорно пытаются донести до любого сообщества.

Вне зависимости от спектра их способность находить связи и налаживать коммуникацию в любой среде, как и особенная чувствительность к различным поворотам сознания, движениям чувств и мотивам личности, делает их настоящими знатоками человечества и мира душ.

Порой они сильно уходят в зависимость от внешних связей и начинают терять границы собственной личности, но на помощь приходит их же свойство — тонкое и глубокое распознавание индивидуальности. Именно коммуникаторы часто становятся проводниками персональных свобод и прав на уровне целых сообществ и певцами ценности каждого в общем процессе развития целого.

Символ, похожий на цветок, хорошо подчеркивает фундаментальный баланс идентичности коммуникаторов: любой лепесток общей картины — отдельный элемент, без частей невозможно целое, а части не формируются без стремления к нему.

Эстеты

Их символ, пожалуй, описать сложнее всего: ромб, вписанный в круг, обе фигуры прочерчивает и соединяет виньетка, которая может несколько отличаться у каждого эстета, и посредине всей этой конструкции — фигура солнца. У темных эстетов оно окажется с соответствующей темной окантовкой. Символ в целом выражает универсальность красоты и гармонии, ее точность одновременно с порывом и спонтанностью.

Красота — то, чем сущность может выразить себя на тонком уровне и запечатлеть в плотном, она пронизывает все, что есть форма, а без формы не может существовать никакое сознание. Высшее я через плотный уровень творит себе образ для вечности, тонкие миры создаются из структур, нарисованных светом в черной пустоте, буйством красок, бесконечностью узорных переплетений и коридоров, искрящихся символами полей, природа планет пестрит цветами и рисунками живого, линиями человеческих тел и деяниями их рук. Все это красота, через которую мы живем и проявляемся в мире.

Эстеты не ведают ничего более фундаментального: красота способна объединить все живое, она — носитель языка, который может быть понятен любому, она — зримое и ощутимое выражение вселенской гармонии, которую может прозреть даже едва вступившее в этот мир существо.

Мужская или женская сущность высшего я в этой идентичности накладывает отпечаток лишь на стиль, оттенки образа и нюансы творческой реализации, среди эстетов достаточно представителей обоих векторов. Темный или светлый принцип обусловливает более серьезные различия, и дело в основном ракурсе восприятия самой красоты применительно и к миру душ, и к человеческому.

Для эстетов светлого принципа красота — способ увеличения веса добра в мире, возможность вести человека к свету, она способна освобождать от тяжелых чувств и помогать находить внутри себя очищение, прощение и принятие, красота способна объединять врагов, играя на струнах созвучий, и вливаться потоком примирения между любых сторон, и она, как ничто иное, способна выразить и описать любовь.

Эстеты темного принципа считают, что красота настолько абсолютна, что не нуждается ни в каких определениях с точки зрения добра или зла — она выше этого. Темные эстеты — сторонники чистого искусства как высшей формы самовыражения человека и души, и своей единственной стоящей целью они выбрали само наслаждение красотой.

Воплощаясь в период оформленной идентичности и, конечно же, включаясь прежде всего в сферу искусства, темные эстеты становятся защитниками его независимости от любых моральных качеств авторов и исполнителей, свободы от социальных обязательств и рамок, в то время как эстеты светлого принципа настаивают на служении искусства принципам добра, внутреннему обогащению людей, движению их к мирному взаимодействию, созвучию и любви. Любой эстет проходит в человеческом мире все ключевые направления искусства, пробуя каждое не одной жизнью, развивая его среди людей и утверждая в нем себя.

Эстеты используют свои таланты и призвание и в других профессиях: в помогающих, например, развивают образные практики, исцеление с помощью искусства, в технических отраслях заботятся об эстетике, легко вносят ее в быт и в любой ситуации умеют являть красоту прежде всего собой — их внешний вид всегда так или иначе гармоничен, причем каким-то естественным порядком, словно вещи сами стремятся подчеркнуть все прекрасное в этих людях.

Завершив плотный уровень, они становятся проводниками красоты на тонком, впрочем, не оставляя и человеческий. Они могут участвовать вместе с хранителями природы в создании новых форм и расцветок: эстеты могут предоставить на выбор немало идей, а хранители природы — воплотить их среди фауны конкретного мира. На их цветомузыкальные шоу собираются многие высшие я поля планеты, к тому же эстеты, как никто, владеют образными практиками развития сознания и исследования собственных чувств, и такие психотерапевтические сессии большинство обитателей тонкого поля находят для себя полезными.

Вместе с творцом эстеты развивают концепции искусства в человеческом мире и помогают внедрять и поддерживать их через сопровождение жизней посланников. Они бывают очень важны в любом пространственном проектировании и нередко приходят на помощь творцу в случае необходимости выстраивать обширные модели каких-либо будущих преобразований, создают интерактивные карты разных участков мира, позволяющие лучше распознавать течения и взаимодействия энергий в поле планеты.

И на уровне плотного плана, и на тонком эстеты всегда отличаются особенной палитрой чувств. Они бывают яркими и страстными, утонченными и возвышенными, они могут искать собственным чувствам разные проявления, прятать их и облекать в панцирь, но их невозможно скрыть от самих себя, и любое высшее я, избравшее путь эстета, немало времени тратит на их постижение и умение с ними обращаться — как в себе самом, так и среди других.

В человеческом мире они могут оторваться от реальности, слишком углубившись в совершенство гармонии, словно не желая признавать то, что в действительности происходит вокруг, и особенно свойственно это высшим я светлого спектра. Последствиями нередко становятся тяжелые столкновения с реальным миром и подлинной сутью поступков людей, которые ранят и отчаянно разочаровывают. Эстеты темного спектра уходят в мир красоты с целью наслаждения, и порой на уровне плотного мира таким воплощениям сопутствуют зависимости, связанные с удовольствиями любого рода.

Эстеты обоих спектров миролюбивы, разрушение чуждо им как то, что уничтожает красоту, и даже те темные эстеты, которые находят ее в руинах и человеческих страданиях, недолго способны пребывать в этом состоянии и снова вступают на путь ее создания и поддержания. В любом случае прямая агрессия не свойственна никому из эстетов. Иной раз они предстают миру блаженными, не ведающими подлинных берегов жизни, и в то же время манят людей своим особенным миром прозревающих тайну вселенского источника и постигнувших истинное счастье.

В обоих спектрах они оказываются уязвимы перед грубостью и нечуткостью окружающих, чаще выбирая замкнутость, чем борьбу, и при этом способны демонстрировать вершины великодушия и стремление поделиться своими богатствами, открытыми им красотой, с любым желающим.

Через нее эстеты ведут мир в глубины сознания, в осмысление поступков и чувств, они призывают к гармонии и показывают к ней путь своим ей служением, продираясь сквозь нечуткость, хаос, бессмысленность и жесткость многих слоев человеческого мира.

Символ эстетов, выражающий красоту и соразмерность, содержит внутри солнце: искусство, гармония должны быть проявлены. Понять и оценить красоту, питаться ею и развиваться через нее может только личность, сознание, а потому красота немыслима без пользы, этики или как минимум цели.

Проводники

Их можно было бы еще назвать пограничниками, хотя в нашем языке это слово обросло очень отдаленными коннотациями, или хранителями переходов.

Их символ — два круга, пересеченных друг с другом примерно на треть, а посредине — вертикальная ось. Он выражает соединение тонкого и плотного миров, их границы и пространство между ними, где и обитают проводники.

Они всегда на границе слоев бытия, между жизнью и смертью, между краями любых состояний, они — выражение мировой трансформации, невозможности войти в одну реку дважды и неизбежного перехода от одной формы к другой, от одного уровня к следующему, от ступени к ступени. Можно сказать, они — символ всего неустойчивого и меняющегося и при этом — твердые хранители порядка и законов самих трансформаций.

Их назначение — разграничивать слои мира и в то же время связывать, служа передатчиками тонкой информации в плотную среду и наоборот. Они всегда там, где человек уходит и приходит в этот мир, где он касается из плотного тела высоких частот и где души спускаются в новые воплощения, они там, где люди слышат любое дыхание потустороннего, и там, где с той стороны слышат людей.

Проводники — в каком-то смысле «служба трансформаций» всей Вселенной, они, как никто, хорошо чувствуют потребности в них и возможную траекторию, они способны запускать их в любом месте мира или у отдельного существа и вести за собой. Они — испытатели пределов, промеряющие соединение тонкого и плотного уровня собой, доходящие до краев возможного и раскачивающие крайности.

Особая их область — переходы жизни и смерти, они, как никто, чувствительны к этим состояниям сознания и души, и человека, в периоды воплощений люди с такими высшими я часто способны улавливать смерть в пространстве даже в случае едва знакомых людей, сообщая о возможном или просто осмысляя сам факт подобной чувствительности. Конечно, в период утверждения идентичности многие из проводников связывают себя с деятельностью вокруг смерти и рождения, внедряются в тонкие практики, развивают их и создают, служа информационным мостом между миром за гранью и человеческим.

Хранители переходов немало исследуют сознание, его возможности, особенно много вкладывая в расширение тонких способностей в человеческом теле и изучая способы соединения слоев мира, максимально проявляя их друг другу. Проводники особым образом чувствуют и интерпретируют значение смерти в человеческом мире, видя в ней прежде всего богатство жизни: только она, сообщая о конечности бытия, побуждает человека посмотреть на небо и осознать свою истинную природу, подталкивает искать собственные смыслы и дорогу к вечности, именно смерть для проводников является двигателем развития, создающим мост между двумя основами мира, без которых он не мог бы существовать, и чем шире и надежнее этот мост, тем прочнее мир и тем сильнее в нем стимул к жизни и развитию.

Хранители переходов становятся певцами смерти в искусстве, науке, их руками она становится терапевтическим инструментом и путем познания высшего, проводники так или иначе стремятся к околосмертным и пограничным состояниям людей, познавая различные грани трансформаций сознания за пределами обычного.

Завершив плотный уровень, проводники становятся главными сопровождающими переходов: высших я из пространства выбора воплощений — к новым жизням, а уходящих из плотных тел — к будущим новым сценариям. Вместе с творцом они корректируют программы коридоров и наблюдают за их работой, помогают еще неопытным высшим я в переходах: порой проводникам приходится вылавливать из нижних полей планеты тех, кто не смог корректно войти в коридор, как это может случиться при какой-то особенно травматичной смерти. Бывает, необходимо разбираться и с ситуациями сбоя при подключении высшего я к телу, как и со случаями непредсказуемого отсоединения — такое порой случается, и это значит, что у творца и проводников будет немало работы: придется глубоко проанализировать программу и исправить проблемы.

Они участвуют, безусловно, и в жизни человеческого мира, заведуя в нем ритуалами и познанием смерти и рождения, любыми направлениями практик, связанных с постижением тонкого мира и пограничными состояниями сознания людей, сопровождая соответствующие течения в поле и сценарии посланников.

Хранители переходов остаются «службой трансформаций» и среди живущих на тонком уровне высших я. Будучи особенно чувствительными к любым внутренним изменениям и обладая массой знаний вокруг их динамик, проводники сопровождают психические процессы высших я по их запросу. Порой хранителей переходов справедливо было бы назвать психотерапевтами тонкого плана — вместе с хранителями знаний, которые участвуют в подобном с несколько иного ракурса. Проводники видят свою задачу прежде всего в том, чтобы вести через сложные чувства и пограничные состояния сознания, которые случаются и у высших я в различных внутренних трансформациях.

И воплощаясь, и после завершения плотного уровня это всегда личности, в которых ярко выражена биполярность, сильные эмоциональные качели, острая, яркая чувствительность. Они способны жить в потоке двух миров, воспринимая своим сознанием обе стороны бытия в равной степени и постоянно переключаясь между ними, ведь на переходе нельзя застыть: лодка всегда должна двигаться от одного берега к другому, перевозя одних в мир плоти, других — в мир душ.

Проводникам сложнее всего справляться со своими чувствами, они могут долгое время выглядеть среди людей неуравновешенными, взбалмошными или фанатично-отрешенными, но всегда — яркими, и даже тогда, когда нечто побуждает их прятаться, они все равно слывут странными и чудаковатыми, потому что на деле хранители переходов не в состоянии скрыть свою особую причастность к ощущению двух миров одновременно, и из глаз любого человека, в котором присутствует такое высшее я, всегда будет смотреть потусторонний мир.

Хранители переходов темного спектра бывают откровенно мстительны, способны затевать длительные битвы с другими людьми и высшими я за любое нанесенное им оскорбление, бывают очень ранимыми и чувствительными к любой оценке, потому что собственная оценка так же размашисто качается у них в обе стороны, как и все остальное. На тонком уровне они умеют наказывать высших я особенно жестко за некорректные переходы и пугать людей призраками смерти за неуважительное к ней отношение, они же нередко вдохновляют в человеческом мире создателей черной магии.

В светлом спектре хранители переходов часто оказываются людьми не от мира сего, с той или иной степенью удачи прикладывающими свои особые ощущения к человеческой жизни и остро переживающими барьер между собой и другими. Но глубокая внутренняя потребность связать эти два мира побуждает их так или иначе нести себя со своим восприятием реальности другим: проводники видят в этой связи и радость, и полноту любви, и дорогу к вечности, на которую имеет право любой, и прокладывать ее для живущих они ощущают своим призванием.

Они способны проявлять редкую толерантность к любой странности, инаковости, в их характере всегда присутствует особая гибкость в оценке происходящего, глубина принятия многогранного — и в людях, и в событиях мира, они всегда способны так или иначе понять потустороннее и помочь не бояться его: в отношениях со смертью они видят подлинный ресурс развития и счастья и готовы сделать все возможное ради примирения человека как с ней, так и с любыми сложными трансформациями сознания. Хранители переходов всегда несут утешение в пороговых чувствах: прежде всего проходя их самостоятельно, они разворачивают их к себе и другим стороной смысла.

Проводникам в целом труднее всего дается логика и аналитика, их восприятие мира — предельно интегрально, но это же побуждает их глубоко разбираться в управлении сознанием, создавая максимально понятный язык взаимодействия двух миров. Мотивом становится и собственная эмоциональность, обладающая огромной амплитудой: овладеть таким характером — особое искусство. Проводники становятся настоящими знатоками поворотов любых человеческих чувств и способов их переживания, выращивая в себе стержень, способный выдержать любые внутренние шторма.

Символ оси между двумя мирами — мост, соединяющий берега, превращающий бурным потоком их в одно пространство и в то же время разделяющий их самой своей сутью: без них нет и реки. И она течет лавиной ярких чувств, сохраняя стержень — зная свои берега.

Хранители знаний

Еще их называют информаторами или хранителями памяти. Их символ — квадрат, вписанный в круг и разделенный на четыре части по диагонали, в каждой — знаки основных стихий: воздух, вода, огонь и земля. Квадрат в данном случае отражает вполне человеческий предмет — книгу, а знаки стихий — всеобщность, максимальный охват сфер знания и их сбалансированность. Круг же обозначает сознание как таковое.

Здесь на идентичность мало влияют как вектор, так и спектр: среди хранителей знаний хватает и мужских, и женских сущностей, и в сравнении с другими идентичностями именно эта наиболее нейтральна относительно темного или светлого принципа. Оттенки, конечно, есть, но единство хранителей знаний — больше, и построено оно на их главной идее: знание настолько абсолютно, что способно подняться над всем.

Они в каком-то смысле понимают мир как эстеты, полагая нечто общим языком всего живого, только хранители знаний делают акцент на сознании, обладающем разумом, — именно оно способно воспринять знание, пользоваться им ради своего роста и процветания. Знание — предельно объективно, оно представляет собой набор фактов, причин и следствий, связей и логики пересечений, примеров и вытекающих закономерностей. Знание заключено в огромные архивы слоев информации, которую породило в этой вселенной все живущее, и на него не может повлиять никакое колебание чувств или давление обстоятельств, оно незыблемо и конкретно.

Хранители знаний — история Вселенной, они собирают все, до чего могут дотянуться, сопоставляя с уже известным и вплетая в мозаику своих архивов, складывая все более полную картину того, что и по каким причинам происходило в мире, увязывая это с вселенскими законами и их проявлениями в разных человеческих цивилизациях и среди высших я, тщательно составляя целые тома историй по разными процессам в тонком мире, обрастая библиотеками практик, концепций, объяснений и артефактов и умея все это структурированно выдавать при необходимости.

Хранители знаний обладают самой вместительной и прокачанной памятью среди всех идентичностей, они — самые большие специалисты по работе сознания, особенно если говорить о технической части, они нередко помогают другим научиться более эффективно обращаться с собственными структурами психики, выстроить максимально грамотные системы хранения и распределения информации, оптимизировать процессы ее использования.

Спектр, конечно, накладывает отпечатки на то, как именно знания будут использованы, но в целом информаторы стараются не брать на себя за это лишней ответственности, полагая, что основная их задача — поддерживать и расширять свои базы данных, стараясь минимально вмешиваться в то, как именно они будут применяться. Нейтральность, пожалуй, в каком-то смысле даже является их принципиальной позицией, хотя, если внимательно присмотреться к любому хранителю знаний, его спектр все же можно довольно легко определить, и этические убеждения у него, конечно, имеются. Однако в общении с ними любой рано или поздно столкнется с неизменной идеей информаторов об относительности практически всего, кроме объективного знания о процессах Вселенной.

Рациональность и разум — ключевая опора хранителей памяти, и здесь они — на противоположной грани относительно тех же эстетов, для которых абсолютное мерило всего — в первую очередь чувства, в то время как информаторы видят свою точку опоры в рассудочной части сознания человека и души.

В период плотного опыта хранители знаний способны изучать все, они — профессиональные полиглоты, но лучше всего ощущают себя в поле науки, образования и любой аналитической работы с информацией. Конечно, этим не ограничивается утверждение их идентичности через человеческие жизни, однако в любой сфере они так или иначе накапливают информационные архивы и систематизируют все, что становится объектом их внимания.

Хранители знаний — прекрасные организаторы любых процессов с точки зрения их целесообразности, они способны просчитать ситуацию на много ходов вперед, опираясь на свой весьма крепкий рассудок. Их любимая наука — история, именно она, в понимании информаторов, способна научить человечество и тонкий мир тому, какие ошибки уже совершались на этом пути и какие аналогичные ситуации возникали, а персональная боль хранителей знаний — ситуации, в которых люди упорно не хотят у истории учиться.

После завершения плотного уровня они прежде всего становятся памятью поля и правой рукой творца в области организации информации, консультантами-библиотекарями: по любому вопросу в их архивах накоплено немало примеров и решений, и они всегда могут подсказать какие-то варианты в новой для участников поля ситуации — для хранителей знаний все уже где-то когда-то было. Их способность находить любую информацию по запросу тоже весьма впечатляет многих жителей тонкого мира, и к ним нередко обращаются за помощью.

Именно хранители знаний — создатели, организаторы и поддержка поисковиков: их можно уподобить узлам интернета, в которых содержится информация о возможных мирах для воплощений, чьи хранители оставляют информацию о вакантных местах, архивы различных сведений о законе, примеры культур и человеческих цивилизаций, технические решения для работы с сознанием и различные практики, описание многих ключевых процессов высших я, и в этой же сети можно найти новых наставников или старших для инициации.

Делом хранителей знаний также становится рационально-ориентированная психотерапия, они нередко занимаются восстановлением высших я после каких-либо сложных переживаний и трансформаций, помогая определить причины, механизмы произошедшего и организовать сознание заново, опираясь на разумную часть любого существа. Безусловно, они контролируют информационный слой и в человеческом мире, помогая развивать в культуре методологию самого процесса познания, поддерживают посланников в донесении нужных идей и открытий, особенно в области науки.

Нетрудно догадаться, что и в период воплощений, и в последующей тонкой жизни хранители знаний всегда обладают такими качествами, как рассудочность, опора на логику, расчет, системность, точное понимание механизмов любых явлений. Ввиду свойственного информаторам стремления к объективизации знаний они порой превращают во врага субъективность как таковую, спонтанность, слишком «неровные» чувства. Хранители знаний подчас могут представать сухими, слишком «правильными» в смысле ориентации на четкие законы и порядок в любой сфере жизни.

Нередко слишком развитое абстрактное мышление при некоторой эмоциональной бедности уводит их от реальной жизни в идеальный мир безупречно организованной информации так далеко, что их базовый реализм уступает непреодолимой тяге к чистоте конструкции, отрывающей от красок жизни и ее глубокого переживания.

Хранители знаний в каком-то смысле даже боятся чувств: с одной стороны, они прекрасно понимают их роль в процессе развития сознания и в принципе — человеческих миров, а с другой стороны, чувства для них — провокаторы хаоса. И вопрос о том, что чему должно быть подчинено, всегда решается для информаторов однозначно: главным в человеке всегда останется разум, а чувства — тем, с чем приходится справляться, дабы не оказаться затянутым в пропасть тотального беспорядка.

При этом хранители знаний умеют не менее тщательно исследовать как чувства, так и человеческую субъективность в принципе, в которой, правда, всегда стремятся найти закономерности, классифицировать, внести ясность и определить место. Любого рода путаница и невозможность положить некое явление «на полку» может стать для хранителей знаний суровым испытанием и настоящим внутренним страданием. Апелляции к невыразимому и неосознаваемому способны довести их до белого каления при всей их исходной сбалансированности.

Хранители знаний — те, кто с уверенностью готов сказать: «Голова может все», и в их исполнении это действительно работает. Но другой стороной их процесса становятся сложные выяснения отношений с собственной эмоциональностью, процесс познания которой порой становится для них крайне напряженным квестом, что в итоге побуждает их всерьез заниматься сферой чувств. Как проводникам приходится упорно вгрызаться в логику, аналитику, устройство сознания и его механику, чтобы совладать со своими чувствами, так и хранителям знаний приходится не менее тщательно и упорно осваивать мир эмоций, чтобы совладать с однобокостью рационализма.

Не менее сложно им порой выяснять отношения со своей этичностью, и в человеческом сообществе от людей с такими высшими я иногда трудно получить однозначную оценку событий. Воплощения хранителей знаний могут казаться замкнутыми или, по крайней мере, людьми с двойным дном: добиться от них четкого мнения по шкале «хорошо/плохо» практически невозможно.

Но определившись сколько-то со своим этическим вектором и глубоко понимая, какое богатство несет в себе их осведомленность и аналитические способности, они неизменно приходят к пониманию, чему их знания должны служить и по какой причине. Они способны докопаться до истины в любом деле, перевернуть кучу фактов и отследить такие детали, о существовании которых многие окружающие даже не догадывались. И в случае наличия ясной цели применения знаний они демонстрируют редкую работоспособность и колоссальные интеллектуальные возможности.

Книга, которую мы видим в символе хранителей знаний, мертва без читателя, его чувств и субъективного восприятия, поэтому она заключена в круг, обозначающий сознание, которое является и творцом, и восприемником знаний. Даже идеально структурированная система знаний невозможна без автора и без адресата.

Наставники

В тонком мире наставников также называют хранителями развития. Их символ — посох, на конце — круг, в нем — вертикально расположенная спираль, продолжающая древко и олицетворяющая высшую ценность развития вместе с его основным принципом: оно никогда не бывает линейным, оно всегда движется по обозначенной траектории, и, конечно, обрамление — круг — указывает на то, что прежде всего является как объектом, так и субъектом развития, — сознание.

В этой идентичности перевес на мужской стороне, хотя женские сущности тоже встречаются. Связано это с тем, что наставник — активная идентичность по своей сути, он должен уметь вести за собой, разжигать интерес к познанию и взрослению, помогать в самоопределении, искать способы понятных объяснений, заинтересовывать возможностями сознания, пробуждать и поддерживать стремление любой души расти.

В течение продолжительного времени наставники постигают закономерности развития и то, как оно происходит в сознании и высшего я, и человека, оттачивают мастерство воспитания, осмысляют реакции людей и их душ, мотивы поступков, отмечая любые сходства и различия процессов раскрытия возможностей личности и познания ею мира. Они, как никто, понимают: вырасти можно только через расширение осознанности, и именно она становится основным кредо наставников.

На эту идентичность большое различие накладывает спектр: то, чему могут научить наставники, никак не обойдется без понятий о добре и зле и определенных форм его восприятия, ведь все взросление человека и его души происходит через поступки и ответственность за них в рамках закона, а наука взвешивать свои деяния и чувства на его весах — краеугольный камень развития разумных существ.

Темные и светлые наставники между собой непримиримы: обе стороны основывают свою миссию на определенной этической концепции, убеждениях, принципах и вере — без этого невозможно никакое воспитание, и при том, что у процесса развития есть общие закономерности, цели его в темном и светлом спектре разительно отличаются.

Там, где светлые видят движение к любви, темные ожидают лишь удовлетворения потребностей, там, где для первых повод для диалога, для вторых — драка за ресурсы, где у одних — открытое пониманию сердце, у других — презумпция вины и обмана: у темных и светлых наставников всегда разное понимание и мотивов, и смыслов стремлений души и человека в процессе развития.

Наставники обоих спектров убеждены, что познали реальность. Светлые полагают любовь основой динамики всего сущего, а стремление к ней — неотменимым даже на темной стороне: в позиции ее представителей светлые наставники видят лишь попытку отказа от источника счастья по причине страха перед лишними усилиями и болью. Темные же считают, что любовь — самообман противоположного лагеря, а на деле светлые зря тратят силы в иллюзорных попытках убежать от фундаментального эгоизма любого сознания и его природного зла.

Однако в обоих спектрах наставники берут на себя достаточно ответственности за те знания и навыки, проводниками которых являются, и более того — за само развитие личности, которая оказалась им доверена.

Воплощаясь в период оформленной идентичности, наставники в первую очередь выбирают направления, связанные с воспитанием, образованием, любыми видами практик развития человека, изучают тело и сознание, взаимодействие людей в мире, способствуют развитию в культуре осознанности даже на бытовом уровне, побуждая других задумываться о мотивах собственных поступков и основах решений. Они — провокаторы любого расширения границ сознания, они вносят в мир не только идеи, но и способы сделать их понятными и доступными как можно большему числу людей.

Хранители развития всегда там, где любое сознание стремится к узнаванию себя самого и сущего, они готовы ставить человеку задачи и вместе с ним их решать, вдохновляют на преодоление трудностей и подставляют плечо своей мудрости ради одного счастья — видеть, как рождается личность, и участвовать в ее раскрытии.

Завершив плотный уровень, наставники начинают выполнять свою основную задачу — воспитание высших я с самого начала и до самых поздних стадий. Они помогают осмыслить контракт, освоиться с переходами, содействуют осознанию последствий сообразно закону, знакомят с принципами работы осей, а еще чисто по-человечески утешают, подбадривают, успокаивают и вдохновляют. И конечно, помогают разбираться с собственным сознанием — чувствами, мыслями, мотивами, желаниями при их столкновении с реальностью.

Наставники сопровождают высших я на любых стадиях плотного опыта и после. С течением жизни старших принято менять, но у любой души может сложиться длительная, прочная связь с кем-то из них. И у одного наставника параллельно может идти множество процессов с высшими я, находящимися на различных уровнях развития.

Наставники — неизменные сотрудники творца в деле внедрения в цивилизацию определенных направлений, важных общих векторов. В светлом мире это прежде всего противодействие насилию, акцентирование в культуре максимальной осознанности, ценности человеческой жизни и индивидуальности, в темном — утверждение принципов борьбы за власть, ресурсы и наслаждение. Но в любом спектре наставники окажут немало влияния на тех высших я, которые начинают с ними свой путь.

Впрочем, это никогда не означает приговора — не все в самоидентификации души зависит от воспитателей, и высшее я порой может сделать совершенно разные выводы из той ранней науки, что получило от первых наставников, в том числе и потому, что в обоих спектрах хранители развития хорошо понимают: сознание работает на выборе, и не могут не формировать эту способность в своих воспитанниках.

Старшие наставники продолжают сопровождать в тонком слое высших я, завершивших плотный уровень: для хранителей развития оно не прекращается никогда. Вселенная, несмотря на многие знания наставников, видится им столь обширной и разнообразной, что с любой ступени пути горизонты возможностей сознания — основной единицы жизни и самой высокой ее ценности — выглядят бесконечными.

На уровне личностных качеств наставники нередко крайние идеалисты. В большинстве воплощенных личностей такого высшего я философский вопрос о первенстве духа и материи решен однозначно и с большим перевесом. Вся жизнь для них однозначно проистекает из мира идей, а все сущее порождается сознанием, чья природа никак не может быть плотной, и даже там, где на дороге лежит вполне объективный камень, наставник всегда увидит то, что сотворил из этого камня своим сознанием он сам.

Пребывая в мире идей, наставники светлого спектра порой выглядят оторванными от реальности, приписывая человечеству лучшие качества и пытаясь любовью решить вопрос там, где давно уже пора взять лопату, а потом больно ушибаясь о настоящие проявления человеческого разнообразия. При этом они неизменно щедры и великодушны, и жадность им практически не знакома.

Наставники темного спектра особенно ценят свои знания о реальности, как они ее видят, и в человеческом мире стараются продать их подороже, обретая статус хорошо оплачиваемых экспертов. Впрочем, они тоже бывают щедры на отдачу в сфере своих познаний, но неизменно требуют увесистых дифирамбов собственной мудрости.

Наставники обоих спектров способны проявлять завидное терпение и находить ключ к любому, объясняя многое на понятном ему языке. В силу этой способности они нередко становятся «внутренней дипломатией» любых групп и при этом сами по себе могут оказаться неудобными попутчиками в жизни: у них на все всегда есть свое мнение, вопрос лишь в том, насколько твердо они решатся его высказать.

Они нередко умеют учиться буквально всему подряд, жадно впитывая саму возможность обучения и порой даже не задаваясь вопросом о том, как они будут все это применять, однако обстоятельства «волшебным образом» неизменно предоставляют им такие шансы. Впрочем, изнутри ими движет иное: не познав в достатке роли ученика, не познаешь и того учителя, которым должен стать.

Многие из наставников в период плотной жизни способны отдать жизнь за идею, и ничто не в силах заставить таких людей отречься: убеждения неотделимы от их сути, а вера в то, что сознание само по себе вечно, тверда, как камень. В любом из спектров они защитники и поборники просвещения, хорошо знающие о том, сколь во многом человека формирует обучение.

Нередко бичом и одновременно страстной жаждой наставников становятся попытки достичь совершенства, добраться до идеала, причем быстро. И хотя они, как никто, знают о бесконечности самого развития, парадоксальный соблазн кроется для наставников именно здесь. Вечное несовершенство и медленность мира может порождать в таких высших я массу недовольства собой, но жизнь учит их искать равновесие на этой оси — это хорошо выражает сам символ.

Посох наставника не должен становиться в его руках палкой, бичующей несовершенство: бесконечная спираль развития говорит о невозможности достичь идеала, напоминая, что жизнь не имеет впереди никакой точки абсолюта. Она — вечный путь, на котором сознание, пусть и являющееся идеей, невозможно без реальности плотной формы и человеческого взаимодействия.

Исследователи

Еще их называют первооткрывателями. Их символ — стрела в круге; если представить себе ось координат, наложенную на круг, то расположение стрелы — по диагонали вверх, и наконечник ее выходит за границу круга. Это указывает на прорыв за рубежи известного, преодоление любых пределов и открытие новых горизонтов.

Эта идентичность в подавляющем большинстве представлена мужскими сущностями, женские встречаются, но о них мало сведений. Это — крайний полюс риска, решительности, бесстрашия и неугасающего интереса к познанию. Исследователи — олицетворение прогресса во всех смыслах, они — мощный импульс к расширению человеческой вселенной.

Везде, где существуют рамки, а особенно там, где они устарели, исследователи безжалостно ломают их силой своего призвания: никакое сознание не способно развиваться без нового, без вырастания из старого и привычного, без разрушения стереотипов и обретения следующих целей. Исследователи — в каком-то смысле «служба волшебного пинка» для динамики человеческих цивилизаций и миров тонких сущностей.

Воплощаясь в период утверждения своей идентичности, они прежде всего оказываются на передовой любых открытий: без них никогда не обойдется ни плавание к новым континентам, ни прорыв в космос, ни революции в науке и технике, ни социальный активизм, внедряющий новые, более свободные нормы, ни поиск радикально иных форм в искусстве, ни попытки штурмовать границы между тонким и плотным миром.

Исследователи порой готовы ставить эксперименты на себе и подвергать свою жизнь риску в экстремальных условиях, но цель всегда дает им достаточно сил: без нового у людей нет никакого будущего. Они считают своей прерогативой и долгом обеспечить поле дальнейшего развития и человечеству, и мирам чистого сознания.

Спектр накладывает значительный отпечаток на их методы: у темных кровавое завоевание ради открытия новых берегов и культурного просвещения вполне укладывается в идею «цель оправдывает средства». Среди светлых идет поиск средств мирного диалога между людьми и добровольного взаимообогащения ценностями. Темные исследователи легко пренебрегут этикой, безжалостно экспериментируя на людях, светлые будут пытаться искать гуманные пути в стремлении к аналогичным научным открытиям.

Нередко именно этот момент становится изрядным соблазном для исследователей светлого спектра: они — быстрая идентичность, с трудом переваривающая окольные дороги, однако путь их всегда оказывается и длиннее, и труднее, чем у темных. Для светлых первооткрывателей это становится вызовом смирения: оставаясь одной из самых активных идентичностей во Вселенной, они все время имеют дело с необходимостью длительных усилий в поиске гуманных условий взаимодействия вместо насилия.

И еще один парадокс идентичности в обоих спектрах: будучи самыми большими новаторами, они всегда имеют дело с самым замшелым, застывшим, покрывшимся плесенью и погрязшим в ставших бессмысленными традициях, оказываясь среди самых глухих консерваторов и противников прогресса, ведь именно они и есть главная мишень работы исследователей. Ради осмысления идентичности судьба нередко приводит их в культуры, застревающие в развитии, и делает провозвестниками изменений и их активными проводниками. Надо ли говорить, что в подобных сценариях редко обходится без жертв?

Даже на бытовом уровне люди с высшими я исследователей походя успевают порвать все шаблоны, оказавшиеся в зоне доступа, одним своим присутствием: они беззастенчиво суют нос во все интересное, не боятся пробовать какие-то непривычные формы — образа жизни, отношений, работы и отдыха, они добывают неизвестные ранее факты и рождают невообразимые гипотезы, сотрясают основы, не боятся ставить под сомнение незыблемое и никогда не удовлетворяются одной лишь верой авторитетам — им все нужно проверить на собственной шкуре.

После завершения плотного уровня они продолжают создавать поле для развития в человеческих мирах, совместно с творцом формируя концепцию ближайших изменений и сопровождая внедрение нужных открытий и новшеств через сценарии посланников. Исследователи всегда занимаются большими проектами человеческого прогресса: географическими открытиями, техническими, социальными и культурными революциями, поисками в глубинах космоса и контактами цивилизаций.

Исследователи открывают новые миры и на тонком плане: именно они знакомят между собой ранее неизвестных друг другу творцов, рассказывая о том, где еще они побывали и что узнали. После выхода с плотного плана они чередуют периоды пребывания в каком-то мире с периодами свободных путешествий, во время которых выполняют в новых мирах проектную работу, и, узнав о следующем, рвутся опять к очередным открытиям.

На уровне личных качеств исследователи нередко предстают вечно спешащими куда-то людьми, которым «больше всех надо»: у них всегда есть значимая цель, и поколебать устремленность к ней не в силах никакие обстоятельства. Исследователям нередко свойственен оптимизм, порой граничащий с бесшабашностью, но даже если они теряют что-то, презрев опасность, то всегда находят силы восстанавливаться из руин, и после любого провала им не придет в голову никакая иная стратегия, кроме как, отряхнувшись, начать все сначала.

Они бывают открытыми и дружелюбными в обоих спектрах: каждый встреченный человек может стать новым горизонтом и показать путь к еще каким-то неизведанным возможностям. Их трудно запугать, и бороться за свою свободу они способны с отчаянным упорством: невозможно расширить горизонты из клетки, какой бы удобной она ни казалась.

Нередко исследователи склонны тащить за собой за уши: в светлом спектре — перебирая со спасательством, причинением добра и нанесением пользы, а в темном — используя жестокие методы без зазрения совести. И те и другие способны горой стоять за ближних и первыми встают перед любой жизненной амбразурой, прикрывая собой остальных.

Нередко их способы отношений с реальностью интуитивны, исследователи чаще прочих руководствуются особым чутьем, ведущим их к очередному прорыву и открытию, но при этом в силу идентичности они обязаны уметь доносить суть своих прозрений, идей, разъяснять дальнейшую траекторию и важность нового в любой культуре, и потому они подолгу оттачивают навыки письма и риторики, и в тонком ее виде тоже, ведь любое открытие должно стать достоянием многих, иначе оно теряет свой смысл.

В обоих спектрах исследователи часто воюют с традиционным обществом, становясь в каком-то смысле разрушителями устоев и провоцируя людей прежде всего собственной жизнью. Но при этом они умеют и убеждать, воздействуя прежде всего на чувства людей и вдохновляя выйти за рамки вслед за собой.

Стрела, которая пересекает круг, имеет древко, что сообщает о невозможности выйти ни за какие рамки без фундамента — всего того, что лежало в основе, без прошлых знаний, без того, что составляло каркас цивилизации. И в то же время стрела выходит за край, напоминая, что стремление к неизведанному необходимо ради будущего.

Творцы

Из всего предыдущего уже ясно, что творцы — идентичность высших я, которые занимаются конструированием мира на всех уровнях: от создания самой системы планет, формирования органики, тела человека до выстраивания тонкого поля планеты, написания программ, обеспечивающих работу этих структур, создания культурной парадигмы и развития человеческих миров.

Поскольку в предыдущих главах много упоминаний об их работе, а кроме того, о них можно немало узнать из второй части книги, опишу лишь основные отличия и характерные особенности идентичности.

Их символ представляет собой жезл, на конце которого — факел, вокруг — две перекрещенные орбиты с планетами; внутри факела обычно проступает образ самого творца. Человек, система планет и огонь, рождающий жизнь, — таков его основной смысл.

Путь этой идентичности сильно отличается от прочих: осознав в себе стремление хотя бы попробовать стезю своих отцов, такие высшие я остаются на тонком уровне ради учебы. Этот выбор творец может предоставить любой из созданных им душ, но в итоге делают его очень немногие. В этот момент, будучи еще детьми, творцы выбирают сразу все: и вектор, и спектр, и, собственно, профессию. Творцы — только мужской вектор, их персональные балансы после принятия идентичности позволяют самый большой крен на активную сторону оси: только при таком условии в перспективе удастся вдохновить собой целый мир, а потом — и не один, и вектор приходит вместе с осознанием идентичности в силу их неотделимости друг от друга.

Тут же очевидным становится и спектр: вбирая все ключевые знания о мире и собственной идентичности от отца, будущий творец и не представит себе ничего другого, кроме спектра собственного создателя и воспитателя. Потом, конечно, в вопросе светлой или темной стороны свой выбор придется и осмыслять, и подтверждать множеством жизней — или опровергать: спектр — единственное, что может измениться у творцов. Для всех остальных высших я изменение идентичности допустимо, хотя на деле такое происходит совсем не часто, а вот инициация творца — необратима.

На отличии стратегий творцов светлого и темного спектра останавливаться нет смысла — это сквозная тема второй части книги, поэтому дальше поговорим кратко о пути и личностных особенностях представителей этой идентичности.

Отучившись, отработав «производственную практику» в роли помощников хранителей поля в мирах своего отца и получив инициацию, творцы отправляются в плотный мир и при этом, как правило, сразу получают доступ в узел посланников. Так как они приходят воплощаться уже обученными и достаточно осознанными, они сразу включаются в развитые миры: сначала глубоко изучают культуру, а потом постепенно начинают всерьез в нее вкладывать.

Любая идентичность должна набрать определенный вес в плотном мире по своей профессии, то есть через человеческие судьбы неоднократно прожить разные грани собственного призвания в роли посланников, оставляя в культуре значимые примеры, поступки, труды, артефакты, идейные влияния, и во всем этом должны прослеживаться смыслы и ключевые ценности выбранной идентичности.

Творцы должны отчитаться по всем идентичностям, включая и свою, набрав в роли посланников вес по каждой. По большому счету изрядную часть плотной жизни они проводят на этих ролях, и это неудивительно: они, как никто, должны изучить человеческую культуру со всеми ее направлениями, стадиями, формами и неизбежными подводными камнями, ошибками и процессами. Творцам предстоит до атомов разобрать человека и его психику, как и все возможные нюансы стыковки тонкого сознания с плотным телом и личностью.

Чем они занимаются, завершив плотный уровень, уже очевидно, и стоит лишь добавить штрихи к смыслам и личностным качествам.

Их высший принцип — свобода, и, в понимании творцов, нет такой цены, которая не стоила бы ее. С самого детства они пытаются решать за себя сами и вместе с этим неизбежно выращивают в себе все более твердую готовность отвечать за последствия своих поступков. Свобода для них неразрывно связана с сознанием, которое не просто способно делать выбор — оно на нем работает. Именно личность — и тонкая, и плотная — является центром жизни творцов, а человек, будучи уникальным пересечением миров и путем развития сознания, становится высочайшей ценностью. Вся Вселенная, с точки зрения творцов, и существует только ради него.

У любого творца — как в период воплощений, так и потом — на все и всегда есть не просто свое мнение, а и внутреннее ощущение права его высказывать. Насколько широко — зависит уже от конкретного сценария, но любой жизненный выбор будет сделан творцами только на основе собственных знаний и убеждений. При этом они все время расширяют границы познаний и сами бросают себе вызовы по формированию взгляда на мир, легко усваивая огромные объемы информации и стремясь исследовать все грани явления, выстраивая объяснения и вписывая их в свою картину Вселенной, которая становится все более широкой и детальной.

На них легко опираться другим: если нужно, творцы решат и за них, взвешивая опытом разумные пределы своей ответственности, но при этом продолжая желать ее как таковую — без нее невозможно было бы помочь человеку и миру вырасти, а это и есть главная страсть творцов.

Творцы в любом спектре фанатично преданы своей профессии, и это для них не просто допустимый крен на оси, а осмысленное пожелание Вселенной: только горя делом всей жизни, можно поддерживать уровень энергии, необходимый для того, чтобы нести на себе не один мир и двигать его вперед.

Это проявляется и на уровне воплощений: личности с высшими я творцов всегда сверхпродуктивны, преданы тому, чем занимаются, и мало кто в этой идентичности хоть раз оказался бездельником: творцы просто не знают, что такое лень или праздность, им никогда не скучно с самими собой, и они способны порождать идеи развития в таком количестве, что их хватит на много веков вперед.

За весь плотный путь они оставляют в культуре немало следов и вместе с тем у нее обучаются, с одной стороны, принося знания и вдохновение с тонкого уровня в людские миры, с другой — оформляя их в себе рамками человеческой науки, искусства, общественных институтов и различных способов контакта с тонким миром — концепций, религий, практик. Этот опыт, преломленный через их внутренние оценки, принципы и цели, они понесут дальше, он станет строительным материалом для будущих миров.

На какой-то планете творцов может не быть совсем, а если есть, то считанные единицы, и проследить их пути в цивилизации всерьез можно только с тонкого уровня: при взгляде оттуда проступают траектории, где на цепочке воплощений одного высшего я за несколько тысяч линейных лет вырастало значительное направление культуры и прокладывался ясный путь к прогрессу.

Творцы могут иметь разные оттенки характера, но им всегда будет присуща решительность, целеустремленность и даже упрямство, они едва ли не с самого детства способны точно определять, чего они хотят, не боятся пробовать и, перерабатывая любой опыт, упорно стремятся дальше. Творцы с самого начала уделяют немало внимания развитию собственной личности, оттачивая владение сознанием до максимальных высот, ведь они, как никто, понимают: именно сознание — главный ключ ко всей жизни, выборам и мирам, в которых высшее я будет жить вечно.

Их извечный соблазн — высокая скорость и большой масштаб, побуждающий подгонять людей и самих себя сверх разумной меры, и тогда огонь развития может превратиться в испепеляющий пожар, а стремление к созданию и продолжению жизни обернется ее гибелью. Тысячелетиями на плотном уровне они выращивают в себе терпение, искренне принятие пределов человека вместе с совершенствованием науки его развития — и все равно продолжают шокировать людей широтой своего мышления.

Соблазном становится и крайняя независимость, отрывающая от мира людей и приводящая на ту грань, где теряется основной смысл жизни творца — ради человечества. Этот предел, впрочем, снова позволяет осознать свое призвание, соприкоснуться с ним: даже отшельничество будет иметь для творца один смысл — через него он что-то даст людям.

Творцы изначально щедры, причем в любом спектре, и в человеческом мире им как никому приходится познавать науку выстраивания границ: из глубин своих они стремятся отвечать за весь мир даже раньше, чем получат на то полное право. Но именно так приходит глубина осознания ценности выбора человека, которого нельзя лишать возможности совершать свои ошибки и осмыслять жизнь в посильных темпах, только так можно постигнуть и собственные ограничения, что для творцов, безусловно, сложная наука.

Изначально призванные преодолевать границы и расширять Вселенную, среди всех идентичностей они с самым большим трудом смиряются перед пределами материального тела и плотного сознания, но через эту боль полнее узнают то, что они призваны создавать.

Символ творцов напоминает нам о единстве составляющих Вселенной: плотная материя, которая дает звезды и планеты, тело и его среду обитания, огонь чистого сознания — мир тонких существ и идей, и человек — их перекресток и центр жизни.

Выбор и оформление идентичности — история, значимость которой для высших я сложно переоценить. У всех, кроме творцов, ей предшествует длительный поиск, пробы пера в разных жизнях и темах, а когда направление уже оформилось, то наступает черед инициации и жизней посланников.

Профессиональная инициация — особо важное событие в жизни высшего я: это и выбор дела всей жизни, и утверждение его на тонком уровне через старших, и отличительные знаки в поле самого высшего я, которое отныне будет нести на себе печать выбранного цеха и соответствующих обязанностей перед миром, и переход на иной уровень осознанности, и посвящение в особые знания данной идентичности, и получение специальных прав в мире тонких существ.

Для инициации высшее я должно не только прожить какое-то количество сценариев вокруг выбранного пути, достичь определенного уровня осознанности и переработки осей закона, самостоятельно получить некоторые знания, но и суметь уже выстроить определенный уровень контакта с человеком: настолько, чтобы личность была в состоянии разделить путь своего высшего я — его принципы, ценности, идеи, и воплощать его идентичность своими поступками в конкретной жизни.

Высшее я должно самостоятельно найти для посвящения старшего — завершившего плотный уровень хранителя соответствующей идентичности, подготовленного для проведения самих инициаций и наставничества в профессии. Сделать это можно как через прямые связи с другими высшими я, так и на человеческом уровне, например, подведя свое воплощение к личности более опытного высшего я в конкретной жизни. Найти старшего можно и через поисковик, но это уже зависит от того, насколько он развит в поле конкретной планеты и как умеет им пользоваться само высшее я. Обычно инициацию со стороны человека кто-то сопровождает, как правило контактер — тот, кто сам имеет ясную коммуникацию со своим высшим я, понимает логику процессов посвящений и в целом работает в области тонких практик.

Нередко подготовка к инициации — целый процесс: после первой консультации со старшим формируется набор задач, которые высшее я должно осуществить через жизнь этого конкретного человека, утверждая принципы выбранной идентичности и показывая осознание важных моментов через поступки.

Эти задачи бывают более длительными или менее, порой хватает пары встреч и кратких отрезков времени, чтобы высшее я и человек достаточно поняли и приняли нужное, а порой такой процесс растягивается на много лет, но чаще всего завершается: решение просить об инициации все же не формируется просто так, и само высшее я немало ресурсов вкладывает в то, чтобы вместе с человеком дойти до цели.

В период уже оформленной идентичности формируется максимально полный образ высшего я: в нем уже представлены и вектор, и спектр, и сама профессия. Все это выражается визуально через фигуру человека, взятую, как правило, из одной из важных и знаковых жизней, всегда присутствует обозначение спектра — белая или черная кайма вокруг образа или знака профессии. Последний проступает через тело тем способом, каким был вписан на инициации: символ накладывается на человеческий образ высшего я, и таким образом оно обретает право «носить» его на тонком плане в качестве репрезентации своей уже признанной идентичности.

Есть и внешнее обрамление образа, типичное для каждой из профессий. Например, хранители природы всегда являются в виду дерева и приводят за собой кучу живности, эстеты бомбардируют потоками цветов, красок и пестрят затейливыми нарядами, проводники нередко отсылают своими образами к шаманам и стражам царства мертвых, хранители закона продемонстрируют строгость и утонченность, хранители знаний обязательно окажутся в библиотеке, воины выберут облачение для битвы, коммуникаторы хитрым узором отразят множественные связи, наставники не обойдутся без посоха и атрибутов учения, исследователи оденутся в наряд путешественника, творцы не расстаются с космическим пространством в любом своем облике.

Человеку, познающему сближение со своей душой, довольно быстро открывается очевидное: высшее я — прежде всего личность, у которой есть чувства, характер, мысли, ценности и которая оформляет себя через плотный уровень для того, чтобы, взяв все лучшее из плотного мира, наполнив им собственную память и обретя форму, уйти в вечную жизнь в достаточной мере человеком.

Читайте полную книгу «Вечность в деталях: взгляд на устройство Вселенной с тонкого плана. Часть 1. Фундамент мироздания»:

Введение

1. Вселенная: вечный двигатель и карма
2. Что такое высшее я
3. Звезда, планета и ее тонкое поле
4. Создание человека
5. Обучение человека: культурное поле и посланники
6. Происхождение высших я и стыковка с человеческими телами
7. Судьба и выбор воплощений
8. Отношения высшего я и человека, интеграция
9. Выход с плотного плана
10. Смерть и воскрешение
11. Идентичность высших я
12. Отношения и взаимные чувства высших я
13. Добро и зло: закон, выбор и работа осей